Проклятие Золотого города - Тай Хоу Страница 43

– И ради ее поимки ты снова втянул в дела Ведомства хозяина двора. Чем он тебе так не угодил? И не вздумай врать, я прекрасно знаю, что мой сын ничего не делает просто так.

– У нас с ним свои счеты, и тебя в них посвящать нет смысла. Пустяки.

От этих слов отец так разъярился, что громко хлопнул ладонью по столу и встал. Он, как и Юнь Шэнли, терпеть не мог, когда собеседник уходил от ответа.

– А разве тебе не было велено сидеть тихо и не лезть не в свое дело?!

– Я и не лез в то, во что не надо было лезть! Все равно вы отпустили Фу Чан, так зачем теперь упрекаешь меня?! Я столько сил потратил на ее поимку, и все ради чего? Ради того, чтобы все мои усилия пошли прахом из-за пары продажных чинуш?!

Юнь Циньлань ничего не сказал, лишь продолжил сверлить сына испепеляющим взглядом. Больше всех на свете Юнь Шэнли боялся своего отца – и об этом, кажется, знали все, кто был знаком хоть с одним из семьи Юнь. Поэтому-то Юнь Шэнли редко перечил родителю, даже несмотря на свой вздорный характер. Это был один из немногих случаев.

– Отец, давай поговорим о более важных вещах. Я пришел спросить у тебя совета, мне нужна помощь в одном непростом деле.

Вынужденный сменить тему, Юнь Циньлань гневно уселся назад, но сына перебивать не стал. Юнь Шэнли, в свою очередь, рассказал об убитых животных, о том, что их подбрасывали на порог «Белого Журавля», о том, что домашние питомцы и сейчас продолжают исчезать, на что отец кивнул – как верховный цензор, он не мог не слышать о пропавшей любимице императрицы. Глава Юнь старался не упоминать имени Яо Линя, но отец, конечно, прекрасно понимал, кто был тем человеком, которому угрожали. Однако разговор о делах службы позволил чуть ослабить повисшее между ними напряжение.

Юнь Шэнли также рассказал обо всех подозреваемых, в том числе и о Тао Мэйчжоу.

– Ты подозреваешь кухарку?

– Да. Я посетил наследного принца, и от слуг узнал кое-что очень интересное. Тао Мэйчжоу не только связана с императорским двором, но и растит сына, который… чем-то болен. Чжи Хань своими глазами видел, как он пытался утащить домой котенка, поэтому он вполне может быть причастен к этим странным исчезновениям.

– И ты только из-за этого решился обвинить во всем кухарку и ее слабоумного сына? Теряешь хватку, Шэнли. Доказательств недостаточно, а ссоры между торгашами могут решиться и без нашего вмешательства.

Юнь Шэнли хотел сказать, что на такую разгадку ему указывает интуиция, к тому же некоторые факты тоже не отрицают возможную причастность этой женщины с ее сыном. Даже если в его ранении виновны другие, Гоу-эр правда мог убивать животных.

Тут Юнь Циньлань взял со стола бумагу и начал записывать то, что мог вспомнить:

– Животные… Убийства животных… Очень давно был подобный случай, но из-за смены власти в императорской семье никто не стал браться за расследование. Только некоторые старожилы еще помнят, как с улиц столицы разом пропали все звери. Говорили, что это дурной знак и нового императора ждет несчастливое правление, но дворцовые стражи быстро заткнули рты болтунам. Тогда не удалось найти никаких зацепок, и в итоге решили, что несчастных тварей скосила неизвестная болезнь. Но я помню, что в то время тоже не сумели отыскать ни одного трупа. И породистые собаки, которых богачи специально разводили для охоты, тоже бесследно исчезли, отчего по высшим кругам прокатилась волна возмущений, но об этом быстро забыли, потому что взоры людей были обращены на совсем другие события. Проверь старые архивы. Я попрошу канцелярию, и они пропустят тебя. Там должны быть записи о делах тех годов.

Воодушевленный, Юнь Шэнли вскочил, собираясь уйти, но отец остановил его:

– Куда собрался? Мы с тобой разве договорили?

– Есть ли еще какая-то информация?

– Я узнаю больше о Тао Мэйчжоу и о том, какую угрозу она может нести императору. Все, что я знал, я уже тебе рассказал. А теперь давай поговорим о том, что действительно меня волнует.

Тон его голоса не предвещал ничего хорошего, и Юнь Шэнли, нервничая, вернулся на свое место. Неожиданно отец схватил его за руку и задрал рукав, обнажая запястье.

– Снова обматываешь руки?! Что за странная привычка? Руки чиновника должны быть чисты. Мне уже поступали жалобы на твой внешний вид. А знаешь, что бывает с теми, кто вызывает подозрения? Тебе недостаточно того, что о тебе уже говорят?

Юнь Шэнли осторожно вырвал свою руку и проверил, насколько крепко затянута ткань – снова делать перевязку не хотелось.

– Я порезался…

– Порезался? Наверняка опять попал в какую-то заварушку… Мы найдем тебе приличную девушку из хорошей семьи, и, возможно, тогда у тебя будет меньше свободного времени на всякие глупости.

– Как ты нашел мою мать?

Повисла тишина. Это была больная тема и для отца, и для сына.

– Ты должен жениться. В твоем возрасте у меня уже был сын. У тебя же есть наложница?

– Разве это сейчас так важно…

– Где она?

– Где-то в павильонах моего поместья…

Юнь Циньлань зло выплюнул:

– Она устроила скандал из-за того, что ты ни разу за последние два года не посетил ее! Ни подарков, ни знаков внимания! Ты хочешь опозорить нашу благородную семью?

Юнь Шэнли ожидал, что эта тема рано или поздно всплывет. С пятнадцати лет он посвятил всего себя подготовке к государственному экзамену, изучению трактатов и философских книг, не интересуясь другими вещами совершенно. Его цель – стать главой Ведомства наказаний – была достигнута благодаря неустанному труду и самодисциплине, и ради этой самой цели Юнь Шэнли отказывался от удовольствий, что кружили головы многим юношам его возраста, – женщины, выпивка, азартные игры… Несмотря на то что его назначение напрямую связывали с авторитетом отца, он никогда не принижал своих достижений.

Раньше ему всегда казалось, что он без труда проживет всю жизнь один, но теперь он будто бы начал сомневаться, что у него это выйдет – никому не нравится приходить в пустой дом, где нет людей, а значит, нет и жизни. Но несчастливый брак родителей быстро возвращал Юнь Шэнли с небес на землю, он лучше разделит свою жизнь с ветром и луной, чем будет страдать.

– На первом месте сейчас у меня стоит служба императору. Зачем мне эти обязательства? А вдруг меня убьют? И что тогда будет делать моя жена?

Юнь Циньлань ответил