Пекин. Полная история города - Чжаньгун Сюй Страница 40

Вокал Пекинской оперы имеет два основных мотива – лирический плавный эрхуан, берущий начало из народных мелодий Анхоя и Хубэя, и бойкий веселый сипи, родившийся в Шэньси. По используемым мотивам пекинская опера относится к шэнцяну[224] пихуанцянь, наряду с Кантонской оперой и Сычуаньской оперой. Для техники пения, принятой в Пекинской опере, характерны столь популярный у китайцев высокий регистр и напряженность звучания, добавляющие вокалу выразительности.

В Пекинской опере строго регламентировано всё, начиная от грима и заканчивая звуками. Печаль всегда выражается посредством эрхуан, который по структуре похож на протяженный вздох, а для выражения радости используется сипи. Речь героев может быть двоякой – серьезные люди используют речитатив-юньбай, а молодежь, слуги и комические персонажи говорят на цзинбай, пекинской разговорной речи. Актерское правило «Пой хорошо, а говори великолепно» подчеркивает важность произношения текста роли. Другое правило – «Меньше слов, больше выразительности» – определяет отточенную лаконичность монологов и диалогов.

Свойственная Пекинской опере красочность сценических картин достигается посредством ярких декораций, ярких сложных костюмов и яркого выразительного грима актеров, а вот реквизита на сцене практически не бывает. Изначально его не было из практических соображений – постоянно переезжавшие с места на место труппы не имели возможности возить с собой громоздкий реквизит, да и средств на его приобретение тоже не было. Впоследствии отсутствие реквизита приобрело концептуальный характер – предметы не должны отвлекать зрителя от актерской игры, достаточно того, что декорации создают общее впечатление о месте и времени действия. Декорации выстроены по единому стандарту, например, магнолия символизирует весну, а лишенные листьев цветки сливы – зиму. Если герои плывут в лодке, то лодки на сцене не будет, достаточно весла в руках у одного из них. Точно так же по хлысту в руке можно узнать всадника.

Характер персонажей Пекинской оперы написан на их лицах языком цветов. Красный цвет олицетворяет верность и храбрость, черный цвет подчеркивает искренность, а темно-красный цвет является обязательным для образа опытного доблестного воина. Пурпурный цвет говорит о мудрости и стойкости, синий – о решительности, а зеленый свидетельствует о благородстве и принципиальности. Все «положительные» цвета подчеркивают отвагу персонажа, поскольку достойный человек не может быть трусом. Отрицательные качества передаются при помощи серого, белого и желтого цветов. Серый цвет говорит о том, что перед вами – истинный сяожэнь[225], добавление желтого свидетельствует о жестокости, а белый подчеркивает чванство. Правда, белую маску с удлиненными стрелками у глаз могут носить хитрецы, белые одежды указывают на траур, а иногда на невинность и простодушие. Что же касается благородных золотого и серебряного, то эти цвета используются в образах сверхъестественных существ, простым смертным они недоступны. Костюмы персонажей Пекинской оперы упорядочены в соответствии с характеристиками персонажей, которым они предназначаются. Грим раскрывает внутренние качества персонажа, а костюм – его статус, и знатоки исторических реалий с легкостью угадают униформу Минской эпохи, которая в период формирования жанра считалась благородной классической стариной.

Актеры в Пекинской опере

В 1993 году уже упоминавшийся выше режиссер Чэнь Кайгэ снял драматическую картину «Прощай, моя наложница», главными героями которой стали актеры Пекинской оперы, связавшие всю свою творческую карьеру с постановкой одноименной пьесы – один играл императора, а другой – верную императорскую наложницу[226]. Действие картины, насыщенной сюжетными поворотами, начинается в 1928 году, а заканчивается в начале восьмидесятых годов ХХ века. Пекинская опера служит фоном для повествования о важнейших событиях постимперского периода… Книга гонконгской писательницы Ли Пи-Хуа (пишущей под псевдонимом Лилиан Ли), по которой снят фильм, тоже хороша, но Пекинская опера и третий главный герой – это то, что нужно видеть воочию, так что фильм в данном случае предпочтительнее.

Сцена из спектакля «Прощай, моя наложница!»

С 2010 года Пекинская опера включена в Список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО. В Пекине можно посмотреть как классическое представление продолжительностью в два-три часа, так и короткое, адаптированное для туристов. Для удобства понимания представление может сопровождаться субтитрами на китайском и английском языках. Главным хранителем традиций цзинцзюй является Китайский государственный театр пекинской оперы, основанный в 1955 году знаменитым актером и реформатором Мэй Ланьфаном, которого можно назвать отцом современной Пекинской оперы.

ПОЛИТИКА «ЗАКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ» И КОНТРАБАНДА ОПИУМА

Правление Айсиньгьоро Хунли, внука императора Канси и сына императора Юнчжэна, соответствовало избранному им девизу «Цяньлун»[227]. При императоре Цяньлуне, сидевшем на престоле с осени 1735 года почти до Праздника весны 1796 года, империя Цин достигла своего наивысшего расцвета, за которым начался упадок, ибо с вершины горы есть только один путь – вниз. И во многом этому упадку поспособствовала политика «закрытых дверей», осуществление которой началось в 1757 году. Китай оградился от западного мира подобием «железного занавеса» – китайским торговцам запретили вести дела с лаоваями и изучать лаовайские языки. Вести дела с западными торговцами могли лишь члены государственной монопольной корпорации «Гунхан», учрежденной императорским правительством в 1720 году в Гуанчжоу. Вступительный взнос в эту компанию составлял две тысячи лянов серебра – только очень богатые торговцы могли позволить себе такую «роскошь», как экспорт и импорт. Для иностранной торговли отвели всего один порт – Гуанчжоу, в котором для лаоваев оборудовали изолированное поселение, дабы те никак не могли общаться с китайцами за рамками сугубо торговых отношений. Тот правитель, который препятствует торговле с другими государствами, прежде всего наказывает самого себя, но император Цяньлун жертвовал сегодняшней выгодой ради будущего спокойствия – пусть казна оскудеет, но зато «западные варвары» не смогут расшатывать основы империи и вмешиваться в политику императорского правительства вообще.

Изоляция от западных держав обошлась Китаю очень дорого. Во-первых, она прекратила культурный обмен отсталого, скажем честно, Китая с передовым Западом. Во-вторых, в начале XVIII века Британскую Индию наводнили дешевые хлопковые ткани из американских колоний, и выращивать в Индии хлопок стало невыгодно. Британцам пришлось сделать ставку на опиумный мак, испокон веков выращиваемый в восточной индийской провинции Бенгалия. Ввозить опиум в метрополию, где он бы стоил дешевле чая, британскому правительству по понятным причинам не хотелось, предпочтительнее было экспортировать опиум в Китай. К тому же ориентированная на самообеспечение Империя Цин не особо нуждалась в экспортных товарах, ввиду чего западным торговцам приходилось расплачиваться за чай, пряности, шелк, фарфор и прочие китайские товары серебром, что было для них не очень-то выгодно. Ради увеличения торговых прибылей Британская Ост-Индская компания[228] с конца XVIII века начала контрабандой ввозить из