Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец Страница 39

владельцев. Всего же здесь, включая Крым, к моменту воцарения Александра I постоянно проживает полмиллиона мужчин. Из них только 6 % крепостные, остальные лично свободны. Но почти треть мужчин Новороссии, в наследие от неспокойного «фронтира» и долгих турецких конфликтов, всё ещё приписаны к воинскому сословию. Однако это не солдаты, а именно крестьяне, призванные обеспечивать армию хлебом и служить резервом на случай войны. Языком тех лет их именуют «воинскими поселянами» и «войсковыми обывателями».

Но мало было лишь наполнить новый край людьми. Требовалось включить бывшее Дикое поле, юную Новороссию, в экономику огромной империи и систему её торговли. Сделать же это было очень непросто: в начале царствования Екатерины II у нашей страны на Чёрном море не было ни одного купеческого корабля, а вся черноморская коммерция составляла менее 1 % от внешнеторгового оборота Российской империи.

«Свободный проход из Чёрного моря в Белое…»

Чёрное море встретило XVIII век абсолютно турецким. Султан контролировал все его берега и проливы без исключения: от Босфора до Керчи, от золотых песков Болгарии до побережья Грузии всё было подчинено туркам. Русские купцы начали торговлю с Османской империей при Иване III, но для нашей страны та коммерция была исключительно сухопутной – с турецкими форпостами, крымской Кафой (ныне Феодосией) и Азовом в низовьях Дона.

При Петре I впервые попытались добиться права морской торговли, но получили от турок красочный ответ, звучавший в переводе на русский язык трёхвековой давности так: «Никогда никому ни для чего иных государств кораблям по Чёрному морю плавание позволено не будет, а то Чёрное море называется чистая, непорочная девица, потому что никому не откровенно и плавание чужим не позволено…»

Царица Елизавета пыталась решить сей вопрос через Францию, тогда союзника султанов. Русско-французская торговля через Чёрное и Средиземное моря была бы выгодна и Парижу, и Петербургу. Но Стамбул упорно держался за доктрину черноморской «непорочности». Ситуацию кардинально изменили не дипломаты, а лишь громкие победы русского оружия при Екатерине II, когда наши войска не только вошли в Крым, но и перешли Дунай, а наш флот угрожал султану с тыла, из Средиземного моря.

По итогам Кючук-Кайнарджийского мира в 1774 году Россия не только начала процесс присоединения Крыма и земель прежде Дикого поля, но и получила право черноморской торговли с выходом в Средиземноморье. Статья 11 мирного договора гласила, что Османская империя «позволяет купеческим российским кораблям свободный проход из Чёрного моря в Белое, а из Белого в Чёрное…» Белым морем турки традиционно именовали Средиземное.

Россия получила выгоднейшие торговые права, но, чтобы воспользоваться ими на благо отечественной экономики, требовался поистине огромный труд. На тот момент наша страна не имела на Чёрном море ни одного купеческого корабля, отсутствовала и необходимая логистика для успешной торговли: не было ни удобных коммерческих портов, ни дорог к ним из Центральной России через Дикое поле, лишь только начавшееся превращение в Новороссию.

В начале царствования Екатерины II, в 1761–1764 годах, ежегодный товарооборот азово-черноморской коммерции России колебался от 103 до 170 тысяч рублей, составляя менее 1 % общероссийской внешней торговли. Открытие для русских купцов Черноморских проливов несколько оживило ситуацию: за 1776–1780 годы товарооборот на этом направлении вырос с 235 до 457 тысяч рублей.

Правда, первые пять лет после Кючук-Кайнарджийского мира вся азово-черноморская коммерция России шла на турецких судах за неимением собственных. Лишь в 1779 году русское торговое судно впервые прошло пролив Дарданеллы и вышло в Средиземное море. В следующем году русский купеческий корабль, выйдя из Чёрного моря, впервые достиг берегов Франции, выгодно продав в Тулоне солёное мясо быков из степей Северного Приазовья.

Чёрная кошка в Чёрном море

Любопытно, что в первые годы свободной черноморской торговли среди товаров из России лидировали компактные и дорогие для той эпохи: уральское железо, коровье масло и свечи. Одну из верхних строк экспорта занимали меха, не только драгоценные, типа сибирских соболей, но и непривычные для нас – шкуры обычных кошек.

Подданные султана предпочитали чёрных кошек. Помните фразу Остапа Бендера о том, что «вся контрабанда делается в Одессе на Малой Арнаутской улице»? Так вот арнауты, то есть албанско-балканские подданные турецкого султана, освоили этот бизнес задолго до основания в Новороссии порта по имени Одесса. Из шкур чёрных кошек стамбульские и балканские умельцы создавали подделки под более дорогие меха и с выгодой сбывали это творчество в Западную Европу.

Поэтому расценки на фрахт в Чёрном море были удивительные для нашего современника. Например, в 1776 году транспортировка тысячи шкур сибирских белок из азово-черноморских портов в Средиземное море стоила 10 копеек, а того же количества меха чёрных кошек – 2 рубля. Коммерсанты, занимавшиеся поставками в Турцию кошачьих шкур, были в основном из Курска и Харькова.

Первым в истории Новороссии русским портом не только для военного флота, но и для торговли стал Таганрог. Его основал ещё Пётр I в 1698 году, впервые в истории России начав строительство города по заранее разработанному генеральному плану. В последующие десятилетия Таганрог по итогам не всегда удачных Русско-турецких войн дважды полностью разрушался и оставлялся русскими войсками. Окончательно Таганрог возродился лишь после побед Екатерины II, на некоторое время став главным портом Новороссии и центром всей южной торговли Российской империи.

Азовское море мелководно, поэтому устье Дона было недоступно для крупных парусных кораблей. Притом Дон был единственной транспортной артерией, ведущей к центру России. Ведь в эпоху до железных дорог перевозка основной массы грузов через континент шла не на телегах (тогда это было и дорого, и сложно), а преимущественно по рекам. И Дон, благодаря близости к Волге, создавал коммерческую «трассу» от Азовского моря не только до купеческой Москвы и Каспия, но аж до Урала с его большой металлургией, как раз бурно растущей в ту эпоху.

Неслучайно уральское железо в первые годы свободной черноморской торговли занимает верхние строки в стоимости русского экспорта. По таможенной статистике 1782 года, металл и железные изделия составили 28 % стоимости всех товаров России, экспортированных за рубеж через Азовское и Чёрное моря. Следующие строки в том году занимали сливочное масло (элитный и дорогой товар до эпохи механических сепараторов) – 13 %, различные меха – 12 %, знаменитая чёрная икра с Волги – 9 %.

«Сухопутно по воде…»

Всё это богатство в том 1782 году шло на экспорт через Дон и порт Таганрога. Но специфика работы Таганрогского порта способна удивить современного читателя, как удивляла она и людей XVIII века.

Товары, пришедшие по реке Дон из центральных губерний России, перевозились от мелководного речного устья в Таганрог