Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец Страница 32

В первой половине XIX века существенно меняется всё товарное содержание русско-китайской торговли. Чай быстро опережает прежде господствовавший шёлк, но и среди русских товаров, продающихся в Китай, происходят существенные перемены. Меха, добытые исключительно охотой, уступают место продуктам организованного сельхозпроизводства – каракулю и мерлушке. В русском экспорте в Китай растёт и доля фабричных тканей – как шерстяных, поставлявшихся транзитом из Европы, так и отечественного ситца. Если раньше на Руси «китайкой» именовали импортированную из Китая хлопчатобумажную ткань, то в XIX столетии, по мере развития ткацких фабрик Центральной России, так стали именовать русские ситцы и прочие ткани, успешно продававшиеся в Китай.

К середине позапрошлого века в Поднебесную поставляется уже 47 % всего российского экспорта мануфактурных и фабричных товаров. На Западе русская промышленность не могла успешно конкурировать с европейской, зато активно осваивала рынки Азии. К 1853 году 68 % русского экспорта в Китай составляли «мануфактурные товары» и только 5 % «мягкая рухлядь» – ранее безраздельно господствовавшая пушнина.

Изменениям в русско-китайской торговле способствовала и отмена Александром II в 1855 году действовавшего более века запрета на покупку товаров из Поднебесной за деньги. Вскоре новые договоры Петербурга с Пекином не только подарили нам Приамурье и Приморье, но и открыли для русского купечества возможность торговать во всех городах и портах Китая. Правда, из-за отсутствия в Поднебесной филиалов российских банков большая часть расчётов в русско-китайской торговле вскоре стала вестись через английских банкиров Шанхая.

«А тёплую водицу чай назло нам выдумал Китай…»

К середине XIX столетия доля китайского чая в стоимости всего российского импорта достигла 8 %. И вплоть до начала XX века объёмы закупок русскими коммерсантами китайского чая удваивались каждое десятилетие.

Чай не из Китая, а из британских колоний появится на российском рынке лишь незадолго до революции, а вплоть до 1917 года более 90 % выпитой в России заварки будет исключительно китайской. При этом до 30 % стоимости чая на русском рынке составляли таможенные пошлины, ставшие важным источником доходов для госбюджета. Чайные пошлины хотя и значительно уступали акцизам на водку, но вполне соответствовали доходам госбюджета от акцизов на табак и сахар.

Столь бурное распространение привычки к заморскому напитку вызвало целый ряд общественных движений против чая. В России XIX века регулярно появляются брошюры, в которых чай объявлялся вредным и «бесовским», разоряющим русскую казну, приводящим к пожарам (из-за использования самоваров) и разрушающим обычаи предков.

Убеждённым противником чая был один из самых почитаемых православных святых Серафим Саровский. «Сколь возможно, удерживай и от чая», – гласило одно из его распространённых нравоучений. В среде славянофильского дворянства были популярны стихи тверского помещика и популярного публициста Александра Бакунина, отца известного анархиста: «А тёплую водицу чай назло нам выдумал Китай…»

В 1874 году выходит брошюра «Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический». На её страницах всячески осуждается «иноземный напиток из Китая, который может разорить народ из-за своей дороговизны», а также является причиной бессонницы и «способен довести до эпилепсии». Дольше всех от чая воздерживались старообрядцы. В словаре Даля есть даже ряд их античайных поговорок, например, «Кто пьёт чай, тот спасения не чай».

Но к началу XX века и ревнители старой веры не устояли перед китайским напитком.

Чайная Цусима

Экономические мотивы античайных настроений становятся вполне понятны, если посмотреть, какие огромные суммы уходили из России в оплату за чай. К концу XIX века чай из Китая составлял 5,7 % стоимости всего русского импорта. Для сравнения, ввоз всех машин за тот же период составлял 12 % стоимости импорта. То есть в начале прошлого столетия Россия на покупку всего промышленного оборудования и всех механизмов тратила лишь в два раза больше, чем на закупку чая.

Сам Китай в то время находился в полном политическом ничтожестве, его земли почти открыто делили на зоны влияния множество государств. Однако экономика даже такого бессильного Китая играла заметную роль в международной торговле.

Господство китайского чая на русском рынке вместе с всеобщей привычкой подданных Российской империи ежедневно пить чай привели к резкому дисбалансу торговли. По статистике 1894 года, стоимость китайских товаров, проданных в Россию, ровно в десять раз превышала всю стоимость российской продукции, купленной в том году китайцами. Выправить такой дисбаланс не помогли даже успешно начавшиеся поставки в Китай отечественного керосина, до Русско-японской войны успешно конкурировавшего на дальневосточном рынке с нефтепродуктами из США.

Пик чайного импорта дореволюционной России пришёлся на 1907 год, когда из Китая привезли почти 90 тысяч тонн чая. В следующее десятилетие русскими коммерсантами закупалось в Китае 70–80 тысяч тонн чая ежегодно. В эталонном 1913 году в Россию поступило 75,8 тысячи тонн чая на сумму 216,7 миллионов рублей. Это в полтора раза больше, чем было потрачено в том году на всё образование в Российской империи, от приходских школ до университетов.

И это данные только по легально растаможенному чаю. По оценкам специалистов тех лет, вместе с контрабандными поставками Россия потратила в 1913 году на покупку «китайских листьев» более 300 миллионов царских рублей – на эту сумму тогда можно было построить, например, дюжину новейших линкоров или проложить половину Транссиба.

При этом столь внушительные закупки чая в Китае не превращали Россию в важнейшего экономического партнёра Поднебесной. Если в начале XIX века Россия была одним из основных торговцев на китайском рынке, то к началу XX века наша доля во внешней торговле Китая составляла чуть более 4 %, в полтора раза уступая даже Японии, лишь недавно вынырнувшей из средневековой самоизоляции. Попытки С. Ю. Витте посредством КВЖД и Русско-Китайского банка активнее проникнуть на рынки Поднебесной разбились о поражение в Русско-японской войне.

У нас и ныне, спустя столетие с лишним, помнят обидный разгром русского флота в 1905 году. Но почти никто не помнит, что в те времена Россия ежегодно тратила в Китае на закупку чая сумму, превышавшую стоимость всех броненосцев, погибших у Цусимы.

Глава 12. «Избавятся дворянские роды от разорительных долгов…» Кредитная история в эпоху золотого века русской литературы

Кредиты, займы, ипотека, рефинансирование, закредитованность – всё это, пусть и не всегда в современных терминах, было вполне привычно российскому дворянству со «времён очаковских и покоренья Крыма». Пожалуй, не найти ни одного героя того времени без кредита! Великий поэт Пушкин был хорошо знаком с ипотекой, не раз закладывая свои имения с крепостными душами, а жалобы знаменитого полководца Суворова даже стали причиной изменения некоторых правил работы банков с добросовестными должниками.

Попробуем рассказать