Миссия в Неаполе - Иван Иванович Любенко Страница 32

Но Неаполь — родина не только пиццы, но и длинной пасты. И действительно, стоило экипажу свернуть в более узкий переулок, как перед Ардашевым открылась картина, подобная той, что он уже видел, когда взбирался на холм Вомеро. Воздух здесь был пронизан не горечью печного угля, а ароматом сохнущего теста. Длинные золотистые нити, развешанные на тонких жердях от дома к дому, колыхались на ветру, словно диковинные занавеси. Под этими съедобными гирляндами кипела жизнь: повара продавали дымящиеся порции прямо из котлов. Как и лепёшки, их ели тут же, на ходу, ловко подхватывая руками и с аппетитом заглатывая. Это была вторая душа города, не менее громкая и сытная, чем её соперница, но более древняя и основательная. Целые кварталы превратились в фабрики под открытым небом, а прозвище «макаронники» намертво прилипло к горожанам по всей Италии.

Четырёхэтажное палаццо Монтесано встретило Ардашева знакомым, чуть поблёкшим величием.

Клим расплатился с извозчиком и вошёл в дверь под вывеской «Антиквариат Монтесано».

Доменико сидел за конторкой как обычно: без сюртука, в жилетке и с закатанными рукавами. Он перекидывал костяшки счётов и что-то записывал в толстой бухгалтерской книге.

— Месье Ардашефф, — вымолвил он, поднимаясь, — контесса должна скоро воротиться, но я, как всегда, к вашим услугам.

— Смотрите, что у меня есть, — проговорил Клим и положил перед ним ту самую записку, брошенную ему в номер.

Итальянец отшатнулся от стола, а его глаза расширились от неподдельного ужаса.

— Нет… — прошептал он в растерянности. — Нет, нет, это невозможно… Откуда это у вас?

— Ночью в окно моего номера бросили камень, а к нему привязали вот это послание.

— Mano Nera… — выдохнул секретарь, переводя взгляд с записки на непроницаемое лицо Клима. Он опустился на стул и, обхватив голову руками, простонал: — Я знал! Я знал, что этим всё кончится! Вы должны уехать! Сию же минуту! Слышите? Спасайтесь, пока они вас не нашли и не зарезали в подворотне!

— Кто «они»? — голос Ардашева похолодел.

— Кто? — Доменико истерически рассмеялся и подскочил. — Вы спрашиваете, кто? Это они! Каморра! Люди Сфинкса! Господи, вы влезли в самое змеиное гнездо, месье!

— Сфинкс? Полагаю, что это какой-то теневой король Неаполя?

— Король? — Доменико метнул в Клима безумный взгляд. — Он не король. Он — чума! Он — смерть! Вы не понимаете… Сфинкс не прощает, когда лезут в его дела. А граф… отец, бедный глупец, он думал, что сможет его обмануть! Вот поэтому его и убили!

Он снова опустился в кресло, и его плечи поникли.

— Это он убил отца. А теперь они убьют и вас. Эта метка… это приговор. Они дали вам шанс уехать. Воспользуйтесь им! Бегите!

Ардашев взял со стола записку и, убрав в карман, сказал:

— Расскажите мне о делах графа и этого Сфинкса.

Доменико вздрогнул, словно по нему пустили ток.

— Вы с ума сошли? Рассказать? Чтобы они прислали мне такую же записку? Нет! Ни за что! Я ничего не знаю. Отец не посвящал меня в свои дела. Я был лишь секретарём.

— Не лгите мне, Доменико, — повысив голос, проговорил Ардашев. — Вы были не просто секретарём. Вы были его доверенным лицом, его правой рукой. Вы знаете всё. И вы мне всё расскажете.

— Никогда! — выкрикнул тот. — Я хочу жить!

Ардашев помолчал, давая возможность итальянцу успокоиться.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Если вы не хотите говорить со мной, возможно, вы будете более сговорчивы с контессой. Я уверен, она найдёт способ вас… попросить. Женское обаяние, знаете ли, творит чудеса. Особенно обаяние женщины, которая скоро унаследует всё, что осталось от этого дома, и будет решать, кто здесь останется служить, а кого вышвырнут вон.

Доменико сглотнул слюну, а потом поднял на Ардашева затравленный взгляд.

— Вы… вы дьявол, месье.

— Я просто хочу знать правду, — отрезал Клим.

Секретарь тяжело вздохнул и начал вещать:

— Всё началось пять лет назад. На наших угодьях, у подножия Везувия, крестьяне случайно наткнулись на остатки древнеримской виллы. Они сообщили отцу, и он немедленно всё засекретил. Он понимал, что, если об этом узнают власти, они конфискуют землю для раскопок, а ему выплатят гроши. Отец связался с синьором Сальваторе, прозванным Сфинксом. Они заключили сделку. Граф предоставляет территорию, а Сфинкс — людей для проведения работ и, что важнее, каналы для сбыта сокровищ. Фрески, мозаики, статуи, драгоценности… всё это уходило за границу, в частные собрания американских миллионеров и английских лордов. Это была своеобразная золотая жила. Между собой они называли её «Нашими Помпеями». Но потом и она истощилась. И вот тут отец совершил ошибку. Он решил, что может обмануть Сфинкса. Последняя находка была неожиданной и сенсационной — мраморный бюст юного Антиноя, почти идеальной сохранности. Дон Сальваторе уже нашёл покупателя в Нью-Йорке. Но отец тайно договорился с другим коллекционером, английским лордом… Он хотел продать бюст за спиной у партнёра, а самого Сфинкса уверить, что бюст украли. Думал, что получит двойную цену. Но дон Сальваторе узнал о замысле отца раньше, чем тот собирался провернуть аферу.

— Кто же ему сообщил об этом?

— Не знаю! У него глаза и уши по всему городу. Он вызвал отца на встречу. Между ними произошёл какой-то разговор. Графу пришлось не только расстаться с бюстом, но и выплатить солидную сумму за попытку обмана.

— Сколько?

— Он мне не сказал. И я уверен, — секретарь понизил голос, — каморра вынесла отцу смертный приговор. Они не прощают лжи.

— Вы хотите сказать, что Сфинкс послал к графу своего человека, и тот расправился с ним с помощью баллока в его кабинете?

— Естественно!.. Теперь вы понимаете, с кем имеете дело? Уезжайте, месье. Забудьте об этом. Это не ваша война.

Ардашев задумчиво погладил тонкую нитку усов и сказал:

— Я хочу встретиться с ним.

— С кем? — округлив глаза, прошептал секретарь.

— Со Сфинксом.

Доменико вскочил и прокричал:

— Вы меня не слышали? Встретиться с ним — значит погибнуть! Он не разговаривает с такими, как вы! Он убивает!

— Тем не менее, — невозмутимо произнёс Ардашев. — Где его можно найти?

— Вы серьёзно?

— Вполне.

Доменико махнул рукой.

— А Бог с вами! Делайте, что хотите. Каждый вечер он играет в карты в закрытом клубе «Сирена».

— Значит, мы пойдём туда сегодня вечером, — спокойно заключил Ардашев. — Будьте у моего отеля в девять. Ни минутой позже.

— Но… месье… — пролепетал Доменико.

— В девять, — отрезал Клим, не оставляя места для возражений. — А до тех пор вы свободны. Кстати, где это находится?

— Это набережная, идущая вдоль парка Виллы Комунале. Она застроена аристократическими палаццо и