Три судьбы - Виктор Иванович Носатов Страница 32

это на себе. Только на привале Алексей позволял ей ухаживать за собой, все хозяйские заботы она брала на себя. Он устанавливал палатку, тащил к немудреному очагу сухие сучья и только после этого ложился отдохнуть или шел прогуляться налегке в лес. Со временем походы по горам и холмам укрепили раненые ноги так, что он уже почти на хромал. Меньше беспокоил позвоночник.

Впервые за многие месяцы он вдоволь наслаждался радостями жизни. Все реже и реже видел в снах опаленные беспощадным солнцем афгана лица ребят, война для него казалась такой далекой и недосягаемой, как звезда, холодно льющая свет в необъятном пространстве. Он теперь видел цветные сны радости, в которых царствовала лишь одна героиня – Сашенька. Иногда не мог даже разграничить сон и явь.

Но счастливые минуты так скоротечны…

Срок путевки закончился. Они спустились из сказочного таежного царства на грешную городскую землю. Начались будни.

Сашенька хотела на первое время отправить дочь к матери в деревню, но Алексей не согласился. Иришка – пухленькое голубоглазое существо, умиляла его своей непосредственностью. Когда Сашеньке надо было дежурить, она оставляла дочь на попечение хозяйки. Первые дни, пока Алексей еще только обустраивался в новой для себя жизни, он, бывало, забирал Иришку у хозяйки и сам гулял с ней. Сам кормил с ложки, переодевал, так и прикипел сердцем к этой крошке.

«Пойдут дети, и эта среди них затеряется, не будешь знать, где свой, а где чужой ребенок», – думал он, угукая и сотрясая воздух погремушкой. Старуха сначала подозрительно наблюдала за ним, за его играми с девчушкой, но, убедившись, что он искренне заботится о ней, добродушно улыбалась, встретив его взгляд.

С появлением Алексея в доме начало многое меняться. Это он понял по тому, что старуха уже не ворчала на него, как прежде, а делилась своим опытом в ухаживании за малышкой, иногда рассказывала о своем житье-бытье. Иришка, видимо, уже уставшая от строгой бабушкиной опеки, у него на руках резвилась вовсю.

Особенно любила она путешествовать в коляске, благо, что парк был рядом. Алексей с удовольствием катил коляску мимо досужих старушенций, которые, завидев его, о чем-то возбужденно переговаривалась, зыркая глазами на Сашенькину дочь.

Изменилась и Сашенька. Она хорошела на глазах. Взгляд стал строже и задумчивей, немного спала с лица, заострился нос, но все это лишь украсило, одухотворило ее. Даже улыбка стала какой-то другой. «Джокондовской» – загадочной и по-матерински счастливой.

Алексей, если было время, помогал хозяйке по дому. Починил скрипучую калитку, поставил повалившийся от времени забор, прибрал во дворе.

– Мужик в доме, – удовлетворенно говаривала хозяйка Сашеньке, когда они кучно усаживались за хозяйский стол. Сашенька, непонятно почему, краснела и отворачивалась, прижимаясь к плечу «мужика». Для нее это было лучшей похвалой любимому человеку.

В личной жизни вроде все у него складывалось хорошо. Он был счастлив, что в трудное время своей жизни встретил надежного, полюбившегося человека. Радовался домашнему теплу и уюту, который создала Сашенька в тесной, чужой халупке. Но он по своей натуре был человеком деятельным и не мог сидеть сложа руки на иждивении двух женщин, одна из которых – хозяйка, получала лишь мизерную пенсию, отдав работе свою молодость, силы и здоровье, другая – Сашенька, зарабатывала в госпитале ненамного больше.

Алексей рвался работать, но его нигде не принимали – не было паспорта. Когда Алексей пришел становиться на воинский учет в городской военкомат, офицер, ведавший солдатским и сержантским составом, отправил его в сельский райвоенкомат, туда, откуда он призывался в армию.

Справка, выданная в госпитале, и военный билет, где черным по белому было написано, что он выдан Переверзеву Алексею Ивановичу, повергли военкома-подполковника в замешательство.

– Но у нас же была похоронка, – возмущался тот, – были немалые расходы на твои похороны… А теперь тебя и в списках нет, ты снят с учета, ты же умер. Во всяком случае, в живых не значишься…

– Что же мне делать, чтобы значиться в живых?

– Не знаю. У нас в районе такого еще не было.

– Но как же мне жить без паспорта?

– Сам удивляюсь, – развел руками военком, – может, сходить тебе в областной военкомат? Может быть, там что-нибудь посоветуют. Главное, ты духом не падай – сходи…

Вместо того, чтобы решить вопрос с паспортом, от него попросту отмахнулись, как от назойливой мухи. Таким отношением к себе Алексей был возмущен до такой степени, что долго не мог прийти в себя. В мрачном настроении он не заметил, как очутился на окраине районного центра, у бурной горной речушки. Долго сидел на огромном валуне, у основания которого бесновались мутные воды запоздалого половодья, заглушающего все городские шумы городка и благотворно действовавшего на Алексея. Еще совсем недавно он, в запале, готов был наброситься на офицера, чтобы выместить на нем всю свою обиду, всю горечь, накопившуюся у него от войны и госпиталя. Высказать ему в глаза все, что он думает об этом чинуше от армии, не пожелавшем решить его проблему.

Он рассуждал неторопливо и спокойно.

– Если в военкомате ничего не получилось – не надо совершать необдуманных поступков, надо все взвесить, посоветоваться со знающими людьми, с юристами, наконец, – решил Алексей, направляясь к остановке автобуса.

К прокурору секретарь его не пустил, посоветовал обратиться к нотариусу.

Алексей решил воспользоваться советом секретаря, тем более что имел к юристу вопрос и в отношении завещанного бабкой Саней дома. Народа было немного, и скоро Алексей уже сидел перед пожилым полноватым человеком с усталыми и умными глазами.

– Я вас внимательно слушаю, – заинтересованно промолвил юрист.

– Понимаете, мне в наследство оставили дом. Перед тем как идти в армию, я сдал дом внаем. Приезжаю, а в моем доме чужие люди живут. То есть они не совсем чужие. Это дочь хозяйки со своим мужем. Они говорят, что я теперь на этот дом не имею никакого права.

– А как фамилия бабушки?

Алексей назвал.

Нотариус достал из сейфа толстую папку и долго ее листал.

Найдя какой-то листок, прочитал его, отложил в сторону.

– А почему после смерти хозяйки дома вы не оформили дом на себя?

– А зачем? Мне сказали, что она завещала дом, сад и все постройки мне, я думал, этого достаточно.

– Все правильно, но вы должны были оформить дом на себя, и тогда никто не имел бы на него права. Я помню этот случай. Ко мне приходила ее дочь с похоронкой на вас. Так как дом не был ни на кого оформлен, то она как единственная наследница вступила в права хозяйки. Так что, солдат,