Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец Страница 32

– Именно так.

У меня аж вспотели ладони. Удача, редчайшая удача, выпавшая на долю контрразведчика! Судя по желанию встретиться, немец готов рассказать всё, что знает, а знает он, конечно, много ценного. Прежде всего – имена и адреса местных агентов.

Но почему готов? Почему решил фактически сдаться российской службе? Не выяснив причину, я не мог оценить степень искренности Майера. Подсознательно я не исключал, что немецкая разведка затеяла с нами какую-то игру, и Майера, грубо говоря, нам подсовывают. Например, с целью скормить некую дезинформацию. Поэтому из многих вопросов, которые теснились в голове, я для начала выбрал самый главный:

– Прежде всего, господин Майер, прошу вас объяснить причину, по которой вы вдруг решили связаться с российской контрразведкой в моём лице?

Судя по лицу, простой вроде бы вопрос оказался для немца вовсе не простым.

– Совсем не вдруг! – сказал он сквозь зубы. – Как бы объяснить, чтобы вы не сочли это сантиментами. Хотя мы, немцы, ими славимся… Да, по отцу и матери я немец, но моя родина тут, в России. А меня заставили работать на её смертельных врагов, понимаете?.. И жену я здесь встретил, и дети тут родились, Ганс и Кэтхен… Поверите ли, устал чувствовать себя последним негодяем. Устал быть предателем. С годами всё больше и больше!..

Замолчав, немец закрыл лицо рукою. При всей драматичности жеста фальши я не уловил. В бессвязных словах тоже.

– Продолжайте.

– Я решил выйти из игры, – заговорил Майер твёрдо. – Неужели до самой смерти жить в страхе и презирать самого себя? Мне ведь всего тридцать четыре… Я всё продумал. Договорился с компанией. Мне предоставят хорошее место в центральной штаб-квартире, в Нью-Йорке. Моя семья уже там. Я сам завтра утренним поездом уезжаю в Санкт-Петербург, – он указал на чемоданы, – оттуда в Париж, а во Франции сяду на пароход до Америки. Вот как всё будет, Виктор Петрович. Но… – Майер перегнулся через стол и понизил голос до шёпота: – Но перед бегством я решил хоть немного загладить вину перед родиной. Поэтому я стал анонимно писать вашему коллеге майору Данилову.

– Зачем?

– Я подсказывал, на что он должен обратить внимание. В Царицыне готовится чудовищное преступление. (Я высоко поднял брови.) Вы даже не представляете масштаб катастрофы!

– Даже так?

– Именно так! Это совсем не то, чем занимался Данилов, вас пустили по ложному следу… И он с моей подсказкой, шаг за шагом, пошёл в правильном направлении. Беда в том, что его шаги отследили и – ликвидировали… – Майер вздохнул, словно всхлипнул. – А катастрофа уже на носу! Вы читали о выстрелах в Сараево? Про убийство эрцгерцога и его жены?

– Читал, конечно, однако, при чём тут…

– Так знайте: чем ближе война, тем ближе катастрофа!

Я поднялся.

– Убедили, – сказал я. – Одевайтесь.

Немец опешил.

– Что вы хотите… – начал он.

– Сейчас мы возьмём ваши чемоданы и перейдём ко мне в номер. Там вы будете под охраной моей и моего помощника. Предупреждаю: спать сегодня не придётся. Будем беседовать. У меня к вам очень много вопросов. Насчёт катастрофы и не только.

– Но как же…

– А завтра утром мы с помощником посадим вас на поезд и пожелаем счастливого пути. Кстати, анонимное письмо в мой номер подбросили тоже вы?

– Кто же ещё…

Естественно, я умолчал, что после отъезда я сделаю звонок Монкевицу, и в столице коммивояжёра встретят наши люди. Парижу придётся подождать – сначала немцем плотно займутся следователи из центрального управления. Впрочем, полагал я, Майеру опасаться нечего… если только он не играет в двойные игры и на его совести, кроме курьерских доставок, ничего нет. Будет ему и Париж, и Нью-Йорк. А там, глядишь, ещё и в Америке нашей службе пригодится.

Когда немец надевал пиджак, в дверь номера вдруг негромко постучали. Никогда не видел, чтобы человек бледнел так быстро. Это я про Майера.

– Кто там? – спросил он сдавленным голосом.

– Прошу извинить за беспокойство, господин Майер, это коридорный, – послышалось из-за двери. – На ваше имя поступила международная телеграмма. Надо забрать и расписаться в получении.

Немец сильно вздрогнул.

– Международная? – пробормотал он. – Что-то с семьёй?.. Сейчас открою, – сказал в полный голос и сделал шаг вперёд.

Я подумал, что тенорок за дверью уже где-то слышал. Насторожился. Придержал Майера.

– Я сам открою, – сказал тихо. – Прижмитесь к стене.

С этими словами распахнул дверь.

Человек, стоявший на пороге, держал в руке револьвер. Увидев вместо Майера другого, на долю секунды опешил. Только это и спасло, я успел отбить вооружённую руку. Тихий выстрел ушёл в сторону. Человек мощным толчком в грудь свалил меня с ног и, перепрыгнув, ворвался в комнату. Я лёжа ухитрился схватить его за ступню. Рванул на себя. Падая, человек успел дважды выстрелить, и я с содроганием услышал крик немца.

– Алексей! – заорал я не своим голосом, навалившись на человека.

Тот ожесточённо сопротивлялся. Револьвер с глушителем отлетел в сторону. Увы, в тесном контакте японские приёмы не работают. Пришлось по-простому, схватив за шевелюру, трижды приложить черноволосую голову об пол. Тут на крик прибежал Алексей. Мигом оценив обстановку, он вырвал из брюк ремень и быстро стянул убийце руки.

Да, убийце…

С остановившимся взглядом и отвисшей челюстью Майер медленно сползал по стене. На груди и животе расплывались красные пятна.

Закрыв несчастному немцу глаза, я повернулся к убийце. Алексей посадил его на стул и стоял рядом, ожидая дальнейших указаний. Тот уже пришёл в себя и смотрел с ненавистью, от которой становилось не по себе.

– Ну, сука, молись! – вырвалось у меня. – Я тебя наизнанку выверну!

Реплика непрофессиональная, само собой. Но что ещё сказать, когда внутри всё клокочет? Мало того, что убит человек. Погиб обладатель ценнейших и столь необходимых сведений, успевший сказать так мало…

Убийца неожиданно засмеялся.

– Сам ты молись, – посоветовал хрипло. – Наизнанку он меня вывернет. Хрен тебе в рыло!

С этими издевательскими словами он вдруг резко опустил голову и вцепился зубами в уголок воротника рубашки. Сделал сосущее, а потом глотательное движение. Громко икнул.

– Ах ты ж!..

Похолодев, я кинулся к нему и попытался разжать челюсти. Понял, что опоздал. Лицо убийцы стремительно налилось синевой. Обмякшее тело грузно свалилось на пол. Опустившись на колени, я проверил пульс (его не было) и оттянул веко (зрачок закатился и не реагировал).

– Эт-то как? – выдавил, заикаясь, остолбеневший Алексей. – Эт-то что?

– Это цианид, Алексей, – тяжело сказал я, поднимаясь. – Как видите, убивает мгновенно. Для шпиона – незаменимое средство уйти от расплаты. Говорили нам про такое, а своими глазами вижу впервые.