Пекин. Полная история города - Чжаньгун Сюй Страница 30

Жители китайского города, в отличие от жителей многих европейских городов, никогда не ощущали себя единой общностью горожан, самостоятельной социально-политической единицей. Вольный город Кёльн или город-государство Афины совершенно невозможно представить на китайской земле, поскольку китайский город был «всего лишь» местом совместного проживания чиновников, военных, ученых, помещиков, торговцев, ремесленников, крестьян и деклассированного элемента. Концентрации населения в городах была высока, но она не способствовала объединению горожан и выработке у них каких-то общих интересов. Вся общность начиналась и заканчивалась на понятии землячества: торговец из Пекина мог обрадоваться, встретив где-нибудь в Лояне или Нанкине владельца харчевни с пекинскими корнями, но не более того. Ни о каком особом самосознании жителей китайских городов не могло быть и речи, так же как не могло быть речи о городском самоуправлении или о каких-то особых правах, предоставляемых жителям данного города. И если в Европе города могли возникать «стихийно», в процессе социально-экономического развития плотно населенной местности, то китайские города основывались по воле правителей – как центры управления, центры политической власти или же как крепости.

Помещики в числе городских жителей упомянуты неслучайно. С давних времен многие землевладельцы предпочитали проживать в городах, и причин тому было несколько.

Во-первых, жить в городе было безопаснее, чем в сельской местности. Разумеется, у каждого помещика имелся собственный «охранный отряд» – в случае опасности слуги брались за оружие, а нередко к ним добавлялись наемники. Крупные землевладельцы содержали целые армии, причем не только для самообороны, но и для силового решения возникавших проблем. Однако же и бандиты, они же – повстанцы, тоже могли объединяться в крупные группировки. Сколько ни укрепляй свою усадьбу, в ней не сможешь чувствовать себя так спокойно, как в городе, защищенном глубоким рвом и крепкими стенами. Да и солдат, из которых состояли городские гарнизоны, нельзя было сравнивать с необученными слугами или нанятыми на службу молодцами с большой дороги.

Чарльз Бартлетт. Запретный город. 1920-е

Во-вторых, постоянное пребывание в городе давало возможность завязывания и поддерживания знакомств с чиновниками. «Неважно, что думает Сын Неба, важно, как относится к тебе местный сяньчжан»[159], – гласит старинная пословица. Хорошие отношения с чиновниками позволяли помещикам увеличивать свои владения посредством захвата крестьянских наделов, занижать размеры выплачиваемых налогов и творить иной произвол. Ну а если помещик поступал на государственную службу, то проживание в городе становилось его обязанностью.

В-третьих, городская жизнь предоставляла больше возможностей для развлечения и вообще была более комфортной. В городах имелись «синие терема», здесь устраивали представления артисты, любые нужные товары всегда были под рукой и т. д. Великие поэты древности всячески воспевали простоту уединенной жизни на лоне природы, но гораздо приятнее жить в городе, почитывая на досуге Тао Юаньмина[160]:

«С самой юности чужды

мне созвучия шумного мира,

От рожденья люблю я

этих гор и холмов простоту.

Я попал по ошибке

в пылью жизни покрытые сети,

В суету их мирскую —

мне исполнилось тридцать тогда.

Даже птица в неволе

затоскует по старому лесу,

Даже рыба в запруде

не забудет родного ручья.

Целину распахал я

на далекой окраине южной,

Верный страсти немудрой,

воротился к садам и полям.

Вся усадьба составит

десять му или больше немногим,

Дом, соломою крытый,

восемь-девять покоев вместит.

Ива с вязом в соседстве

тень за домом на крышу бросают,

Слива с персиком рядом

вход в мой дом закрывают листвой.

Где-то в далях туманных

утопают людские селенья,

Темной мягкой завесой

расстилается дым деревень…».[161]

Уединенная жизнь в глуши может казаться идеальной только из города, разве не так?

Ученых людей города привлекали возможностью поступления на государственную службу, а также наличием постоянного заработка – можно было заняться составлением писем для неграмотных или малообразованных людей или, скажем, преподаванием. Ремесленников город привлекал возможностью быстрого сбыта своих изделий, а также наличием богатых заказчиков. Что же касается торговцев, то у них не было выбора, поскольку вся мало-мальски крупная торговля была сосредоточена в городах, а сельскую местность в основном обслуживали бродячие торговцы; еще небольшую торговлю самыми необходимыми товарами могли вести содержатели харчевен или постоялых дворов. К слову будь сказано, что основатель династии Мин Чжу Юаньчжан, как и положено выходцу из крестьянской среды, сильно недолюбливал торговцев. В «Истории династии Мин» говорится: «Как-то, обращаясь [к чиновникам] ведомства финансов, [государь] сказал: «Древние говорили, что земледелие и шелководство дают одежду и пищу. Однако [некоторые люди] оставляют земледелие, чтобы заниматься торговлей, и невозможно искоренить этот порок. В эпоху древних государей в деревнях не было мужчин, которые не обрабатывали бы полей. В домах не было женщин, которые не разводили бы шелковичных червей. Не случалось засух и наводнений, народ не страдал от голода и холода. Когда же многие начали заниматься торговлей, появились злоупотребления, земледелие и шелководство пришли в упадок. Один мужчина держит соху, а сто семей едят пищу, одна женщина ткет, а сто человек одеваются. Разве не будет при таком положении бедности? Я заявляю, что отныне все четыре сословия[162] Поднебесной получат охрану своего имущества, а тунеядцы подвергнутся каре. Семьям простых людей[163] [я] запрещаю носить парчовые и вышитые платья. Нарушители будут наказаны. Может быть, таким образом удастся ликвидировать пороки?».[164] Забегая вперед, скажем, что ликвидировать пороки не удалось ни отцу-основателю, ни его преемникам, ни Председателю Мао… Что же касается разорившихся крестьян, то они стекались в города в поисках работы, которую здесь легче было найти, чем на селе, да и оплачивалась она лучше. Кроме того, в городе рабочие руки были востребованы на протяжении всего года, а в деревнях бо`льшую часть работников нанимали на горячую пору сезонных трудов.

Крепостная стена города. По реке в День поминовения усопших. XII век

Но все категории жителей города существовали в своем обособленном мирке, на своей иерархическо-социальной ступени, не взаимодействуя друг с другом за рамками необходимого и не обнаруживая тенденции к слиянию в единое городское общество. Ремесленники и торговцы могли объединяться в общества, аналогичные европейским цехам или гильдиям, но у этих обществ не было возможности (да и стимула тоже) развиваться до органов городского самоуправления, ибо править-управлять в Китае мог только император, власть которого на местах представляли чиновники.