Миссия в Неаполе - Иван Иванович Любенко Страница 29

— А вы считаете себя безгрешным?

— Нет.

— А почему?

— Мне приходилось убивать.

— На дуэли?

— По-моему, вы уже приступили к моему допросу.

— Ой, простите. Просто с вами приятно общаться.

— Благодарю, дружище.

— Как думаете, мы отыщем убийцу моего отца?

— Пока у меня такой уверенности нет. Мне кажется, что мы с вами в лабиринте. Каждый поворот может привести нас к цели или отдалить от неё.

— И что же нам делать? — огорчённо спросил секретарь.

— Ничего.

— Простите?

— Я давно следую старому правилу: если не знаешь, как поступить, никак и не поступай. Жди и не забывай смотреть по сторонам. Жизнь сама подскажет.

— Какие будут наши дальнейшие действия?

— На сегодня вы свободны. Я хочу прогуляться и обдумать сложившуюся ситуацию. — Ардашев взглянул на секретаря и добавил: — Прошу вас, не потеряйте кинжал и крепление. Отнесите их в лавку и положите в надёжное место. Мы нашли улику. Она поможет нам отыскать злодея.

— Но как?

— Потом узнаете. Всему своё время. До завтра.

— А где и в котором часу мы встретимся?

— У вас, в антикварном магазине. Ждите меня там. Я приеду.

Попрощавшись с Доменико, Ардашев остановил проезжавший мимо экипаж и назвал извозчику одно слово: «Ривьера». Возвращаться в отель не хотелось, и душа требовала отдыха после беседы с малоприятным синьором Фьораванти.

Коляска, выбравшись из делового квартала, вновь покатила по знакомому маршруту. Сквозь просветы между зданиями всё чаще мелькала сверкающая на солнце вода, сулившая желанный покой.

На набережной экипаж остановился. Клим расплатился с кучером и ступил на широкий тротуар. Прямо перед ним предстал парадный фасад Неаполя. С одной стороны высились дорогие особняки, с другой — за изящной кованой оградой парка Виллы Комунале шумели вековые деревья. Весна давно властвовала: в садах цвели магнолии, а по стенам старых палаццо вились гирлянды роз и жасмина. Воздух, напоённый их благоуханием, пьянил не хуже молодого кьянти.

Мимо неспешно шагавшего Ардашева проносились дорогие экипажи и фланировали дамы в сопровождении спутников. Впереди показалось кафе с плетёными стульями, вынесенными на террасу. Клим занял свободный столик.

— «Secco», — заказал он подошедшему официанту.

Вскоре перед ним возник бокал сухой марсалы. Этот напиток янтарного цвета идеально подходил для отдыха и раздумий. Он сделал глоток: терпкая сладость с привкусом орехов и вяленых фруктов оставляла лёгкую горечь, удивительно созвучную его мыслям. Клим достал портсигар и закурил.

Он смотрел на море и размышлял о том, что все, с кем он общался, могли быть убийцами графа. Тут и вдова, готовая на всё ради свободы и денег, и ревнивый любовник с его постыдным и далеко не безупречным алиби. И ростовщик, чьё богатство зиждилось на чужом горе. Любой из них имел мотив, у каждого была своя тайна. Прошло уже несколько дней, а он ни на шаг не приблизился к разгадке этого преступления.

Сначала небо, а потом и море поменяли цвет. Лазурная гладь приобрела густой и тёплый оттенок этой самой сицилийской марсалы, что стояла перед ним в бокале. От горизонта к берегу потянулись длинные тени, и силуэт далёкого острова Капри потемнел. Наступали сумерки. Вдоль набережной один за другим вспыхнули газовые фонари, их свет отражался в воде дрожащими дорожками.

Ардашев допил вино, оставил несколько монет на столике и дал знак извозчику.

Коляска катилась по вечернему Неаполю к отелю «Бристоль», где он надеялся, уединившись в тишине номера, снова обдумать случившееся в этом городе за несколько последних дней.

Глава 20

Искушение

Вернувшись в гостиницу, Клим принял прохладную ванну, смывая с себя неприятные воспоминания от встречи с Фьораванти. Переодевшись, он уже собирался спуститься в ресторан, как в дверь раздался тихий, почти извиняющийся стук. Приоткрыв её, он увидел коридорного.

— Простите за беспокойство, синьор, — проговорил тот, протягивая миниатюрный конверт с виньетками. — Это просили передать вам.

Служащий поклонился и, не дожидаясь ответа, бесшумно удалился. Ардашев с любопытством взглянул на надушенное дорогим парфюмом послание. Он вскрыл конверт. Внутри на маленьком листке дорогой тиснёной бумаги каллиграфическим почерком было выведено всего несколько слов по-французски:

«Я в карете у входа в отель. Жду вас. Аурелия».

Это было не приглашение, а почти приказ. Клим спустился в вестибюль.

Перед гостиницей, чуть поодаль от вереницы наёмных экипажей, стояла закрытая карета тёмно-вишнёвого цвета с занавешенными окнами. Кучер, завидев его, услужливо распахнул дверцу, и Ардашева тотчас окутал знакомый аромат духов контессы.

— Месье Ардашефф, — почти пропела она ангельским голосом. — Нам необходимо поговорить без лишних ушей.

— К вашим услугам, мадам. Но к чему такая таинственность?

— Я не доверяю стенам палаццо. И не хочу, чтобы Марко или Доменико знали о нашей встрече. Есть место, где нам никто не помешает.

Она постучала веером по стенке, и карета плавно тронулась, увозя их в тишину аристократических переулков района Кьяйя. Экипаж въехал под тёмную арку и остановился в небольшом, совершенно безлюдном внутреннем дворике.

Ардашев помог Аурелии выйти. Она достала из ридикюля маленький ключ и, приблизившись к неприметной двери, открыла её. Они оказались в небольшом, но роскошно обставленном палаццо. В просторной зале горели свечи, их пламя отражалось в хрустале и серебре. На столе, накрытом для двоих, уже стояли изысканные яства и вино.

— Это мой маленький таинственный мир, — улыбнулась она. — Убежище. О нём не знает никто. Прошу.

На столе их ждало карпаччо из тончайших ломтиков осьминога, сбрызнутых лимонным соком и оливковым маслом, украшенное каперсами и розовым перцем. Рядом — тарелка с запечёнными артишоками, фаршированными нежной рикоттой и мятой. В центре возвышалось блюдо с телячьими медальонами под густым, бархатистым соусом из белых грибов, чей глубокий землистый аромат идеально переплетался со сложным букетом «Таурази».

— На сей раз я выбрала местное вино, — произнесла она, указывая на тёмную бутылку. — Но, уверяю вас, оно не уступит французскому. Его у нас ещё называют «Бароло Юга».

Ардашев наполнил бокалы. Вино оказалось густого рубинового цвета, почти непрозрачным. Оно источало сложный букет спелой вишни, табака и фиалки.

Клим сделал глоток и произнёс восхищённо:

— Какой благородный напиток! Превосходный выбор, синьорина!

— Я очень рада, Клеман, что смогла угодить вам, — произнесла контесса и, отставив бокал, добавила: — Ну, расскажите, мой дорогой сыщик, как продвигается расследование? Я сгораю от нетерпения.

— Я посетил нескольких человек, — начал он, отрезая кусочек нежного мяса. — Побывал в мастерской художника Вьери. Талантливый маэстро, но, кажется, дела его идут неважно. Он явно нуждается в заказах. Затем я нанёс визит финансисту, синьору Фьораванти.

При упоминании этого имени Аурелия брезгливо поморщилась.

— О, этот мерзкий