Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец Страница 27

Поташ и карлук – кто вспомнит сегодня эти наименования товаров, когда-то важнейших для мировой и российской экономики? Кто сегодня знает, отчего русские цари вводили смертную казнь за хранение гречишного корня?

Порою забытая история экономики не менее ярка и драматична, чем самые острые перипетии политики. Попробуем кое-что рассказать об этом.

Смертная казнь за гречишный корень

«А ежели хотя фунт того ревеню где бы ни было у кого найден будет, то взыскано будет не токмо отнятием всего имения, но и смертною казнию… И сей указ публиковать печатными листами во всём государстве и при всех портах и таможнях, чтобы никто неведением не отговаривался», – гласил документ, утверждённый 22 июня 1735 года императрицей Анной Иоанновной.

Лишь неделей ранее был издан указ о конфискации всего имущества нелегальных продавцов «того ревеню». Но императрице этого показалось мало, и спустя несколько дней наказание для нарушителей госмонополии на ревень максимально ужесточили. Смертная казнь вводилась и для таможенников, уличённых в пропуске ревеня за границу.

Указ императрицы был небывало подробным и пугал нелегальных продавцов даже преследованием спецслужб за пределами России: «Объявить всем купцам, что не только здесь, но и в Англии, и в Голландии, и в других местах смотреть повелено, дабы о таком воровском отпуске ревеня и от кого туда отпущен известно было. Будут такие ослушники сысканы и по вышеописанному истязаемы…»

Ревень всего лишь трава из семейства гречишных с хорошим содержанием витаминов, ныне интересная лишь отдельным любителям садоводства. Из корня ревеня можно сварить вкусное варенье. Ни для чего большего он ныне не применяется, за исключением нескольких рецептов народной медицины. Однако три столетия назад ревень на международных рынках стоил баснословные деньги – такие, что царская казна считала его продажи в фунтах, то есть буквально в граммах.

Секрет прост: со времён античной медицины ревень включался в массу рецептов, считаясь если не панацеей, то чем-то близким к этому. С XVII века в Западной Европе корнем ревеня пытались лечить буквально всё – от чумы до геморроя. Сегодня это выглядит наивным, но тогда ревень являлся важнейшим ингредиентом в мировой фармацевтике от Пекина до Лондона.

Смертные кары в указе царицы Анны Иоанновны становятся понятны при взгляде на цены. В 1735 году пуд ревеня в Петербурге стоил 37 рублей – столько же, сколько пять-шесть крепостных или полдюжины лошадей. Но на рынках Голландии и Англии цена за пуд ревеня в том году достигала 289 рублей!

В Россию «гречишный корень» попадал из Восточной Сибири и Китая. Отдельные виды ревеня росли даже на берегах Дона, но максимально целебным и ценным считался именно сибирский или китайский ревень. Государственная монополия на него просуществовала с короткими перерывами более столетия – от царя Алексея Михайловича до императрицы Екатерины II.

Уже в 1650 году из Архангельска иностранные купцы вывезли 150 пудов ревеня, уплатив за него 7,5 тысяч рублей серебром. Ранее китайский ревень попадал в Западную Европу через Среднюю Азию и Османскую империю, но в XVII веке Россия успешно перехватила почти всю транзитную торговлю ценным «корнем».

При Петре I сибирский и китайский ревень приносил казне столько же прибыли, сколько экспорт знаменитой чёрной икры. В годы Северной войны со шведами «ревенная торговля» позволяла России ежегодно строить два дополнительных фрегата.

Боярский «майдан» для карбоната калия

Поташ – так на Руси называли вещество, которое современная наука именует карбонатом калия. Наш современник может легко встретиться с ним, разглядывая на упаковке продуктов перечень консервантов и стабилизаторов – там древний поташ обозначен как пищевая добавка E501.

До появления развитой химической науки именно поташ был главным промышленным реагентом во множестве ремёсел и производств. В прошлом без массового применения поташа было невозможно изготовление стекла, фарфора, различных красителей, мыла, выделка качественных тканей и кож. Даже знаменитые тульские пряники по классическому рецепту изготовлялись с добавлением поташа в тесто.

Неудивительно, что именно в Западной Европе по мере роста мануфактурной промышленности поташ пользовался всё большим спросом. Но его производство требовало огромных расходов ценной древесины – вяза, орешника, ольхи и дуба, которые к западу от Германии были в дефиците уже на исходе Средневековья. Поэтому изначально массовое производство поташа возникло на землях Речи Посполитой – в лесах Польши, Белоруссии и на севере Украины.

Однако с XVII века на поташ, как востребованный европейскими купцами товар, обратили внимание предприниматели и власти России, благо в стране хватало обширных лесов – почти дарового сырья для нового экспортного производства с потенциально высокой нормой прибыли. Русские быстро освоили лесные «майданы» и «ломку на польский манир», как четыре века назад, по примеру западных соседей, на Руси прозвали места производства поташа и технологию его получения.

На «майдане» пережигали в золу вяз, клён или орешник, затем несколько суток золу вымачивали в воде, а потом особым образом выпаривали, выливая на горящие дубовые поленья. Конечным этапом становилась просушка на липовых дровах и упаковка в деревянные бочки. В итоге к потребителю отправлялся готовый продукт, внешне похожий на крупные куски каменной соли.

Расход древесины при таком производстве был огромен. Для получения одного пуда поташа требовалось сжечь 34 пуда одних только дубовых дров. Всего же на каждые 2–3 килограмма поташа расходовалось порядка тонны разных пород дерева. Однако в XVII столетии, когда на Руси зародилось это полностью ориентированное на экспорт производство, лесные богатства казались абсолютно неисчерпаемыми.

Впрочем, уже в 1659 году власти Белгорода жаловались, что «пчёлы от сожжения лесов на поташ от дыму повылетали, и мёд стал дорог…»

Леса Белгородчины и Смоленска стали первыми, где было организовано массовое производство поташа «на польский манир». Однако вскоре главным центром данного промысла стали обширные лесные массивы Среднего Поволжья, в основном на территории современной Мордовии – здесь запасов древесного сырья хватило на два столетия. Хватало в том районе и рабочих рук, ведь в разгар недавней Смуты густые мордовские леса стали прибежищем для множества крестьян из центральных районов Московской Руси.

К середине XVII века крупнейшим собственником поташных производств стал боярин Борис Морозов, свояк (то есть муж сестры жены) царя Алексея Михайловича. К концу века крупными поташными производствами в мордовских лесах владели князья Черкасские, бояре Ртищевы, Милославские, Трубецкие и Одоевские.

Интерес высшей аристократии к производству карбоната калия становится понятен, если учесть норму прибыли. Три с половиной века назад за изготовление пуда поташа рабочим платили полкопейки, доставка в Москву этого пуда обходилась примерно в копейку, зато уже в Москве европейские купцы покупали этот пуд