100 великих достижений цивилизации - Станислав Эдуардович Ермаков Страница 23

каком-то смысле сродни более поздним исканиям «земли обетованной», Беловодья, которые так привлекали русских крестьян в последующие столетия. И если – опять же в порядке сравнения – западный европеец подробно описывал природу, облик и нравы внешних жителей, зачастую ударяясь в фантазии и пребывая в несколько восторженном состоянии ума, то русский купец-бродяга этого совершенно не демонстрирует. Ну, другие страны – и что, собственно?

Да, «…и в Грузинской земле на все большое обилие. И Турецкая земля очень обильна. В Волошской земле обильно и дешево…» Однако лишь родная русская земля мыслится им как достойная любви, восхищения, к ней обращены мысли: «Русская земля да будет Богом хранима! Боже, сохрани ее! На этом свете нет страны, подобной ей, хотя бояре Русской земли несправедливы. Да станет Русская земля благоустроенной, и да будет в ней справедливость».

Он не совершает научный подвиг, он познает мир и сравнивает чужие страны со своей собственной. Он одарен и легко учит языки, он вынослив и легко может приспособиться к чужим обычаям, в результате чего Никитина не принимали как чужака, охотно давая кров и пищу. Для Афанасия Никитина все иноземцы являются не существами второго сорта из-за другой веры все или цвета кожи, оставаясь прежде всего людьми. Но родина есть родина, Никитин постоянно стремится «умом пойти на Русь». В результате путешествие в Индию, которое мы теперь с полным основанием относим к великим географическим событиям, становится для тверского торговца, по сути, лишившегося всего, путем к самому себе.

Наконец Никитин определяется с дорогой домой. Его путь вел через Персию и Трапезунд к Черному морю, затем через Кафу (ныне Феодосия), а затем в Подолию и Смоленск. Здесь, под Смоленском, находившимся тогда в пределах Великого княжества Литовского, Афанасий Никитин и скончался, будучи почти на родной земле. Его спутники, московские купцы, сохранили его путевые записи, которые стали первым в русской литературе описанием не паломничества, а, скорее, коммерческого странствия. Их передали московскому дьяку Василию Момыреву, благодаря которому текст книги был внесен в Летописный свод и так сохранился до наших дней.

Возможно, именно благодаря знакомству с «Хожением за три моря» – таково полное название записок А. Никитина, русские купцы не особенно стремились в Индию. Из его рассказа было известно, что особенно необходимого для России товара там практически нет, как нет нужды в том, что могли бы предложить русские торговцы, а риски путешествия и торговые пошлины сводят на нет всю потенциальную выгоду от далекой и опасной поездки.

Люди Севера плывут за океан

Вся Европа боялась викингов. Они слыли (да и были) жестокими грабителями, бесстрашными и умелыми воинами, которые при всяком удобном случае готовы были разорить целые города, дабы хоть немного утолить свою жажду наживы. Суровые условия жизни на Скандинавском полуострове, где немного плодородных земель, зимы долгие и холодные, а море всегда рядом, породили тот удивительный характер, который до сих пор привлекает множество людей на разных континентах. Рассказы о странствиях этих великих мореходов Средних веков заставляют нас по-новому взглянуть на историю многих географических открытий.

После открытия «Зеленой земли» – Гренландии – скандинавы довольно прочно закрепились на ней, а благодаря сравнительно мягкому тогда климату сумели наладить там кое-какое хозяйство и привычный быт.

Рассказы об открытии острова и других плаваниях викингов в северных морях дошли до нас благодаря сохранившимся в Исландии сагам. Среди явно фантастических историй, которые ученые выделяют в отдельный цикл, есть и вполне документальные рассказы о плаваниях драккаров и приключениях их команд. Среди них имеется и повествование о норвежце Эрике по прозвищу Рауди, то есть Рыжий. Около 980 года он был вынужден покинуть Исландию на три года по приговору суда – такова была кара за убийство соседа.

Тогда Эрик вознамерился плыть на запад. Там в ясную погоду наделенный острым зрением человек мог разглядеть с вершин исландских гор далекую землю.

Со всеми домочадцами, слугами и даже домашними животными в 982 году Эрик направился на запад. Ему предстояло проплыть 280 километров – именно столько составляет расстояние от западного побережья Исландии до южной оконечности Гренландии. Саги донесли до нас много деталей этого трудного плавания.

Эрик не смог высадиться на берег острова из-за плавучих льдов, а потому ему пришлось обогнуть южную оконечность новой земли и добраться до суши примерно там, где теперь находится город Какорток – четвертый по числу жителей.

На берегу исландцы основали поселение, названное Восточным. В период расцвета здесь жили до четырех тысяч человек. Оно, как и прочие скандинавские колонии в Гренландии, просуществовало до начала XV века, пока ухудшившиеся климатические условия и сложные отношения с эскимосами не привели к тому, что все поселки были покинуты людьми и заброшены.

Однако все это случится лишь через полтысячи лет. А в 986 году Эрик Рыжий вернулся в Исландию и начал призывать местных жителей к переселению на новые земли. Гренландия дословно значит «Зеленая земля». Почему остров получил такое название? Об этом до сих пор спорят. С одной стороны, исследования показывают, что в X веке климат там был действительно мягким, а на берегах было достаточно зеленой травы. Есть версия и более лукавая: мол, Эрик назвал остров так, чтобы привлечь как можно больше переселенцев. 25 кораблей отправились из Исландии, но лишь 14, согласно сагам, добралось до конечной цели путешествия.

Эрик Рыжий. Гравюра XVII в.

Гренландцы жили благодаря торговле с Европой моржовыми бивнями, пенькой, бечевой, овцами, шкурами рогатого скота и тюленей и, возможно, рыбой. Поскольку остров лишен лесов, сюда из Норвегии и Исландии везли как можно больше древесины, необходимой для постройки кораблей. Также из Европы завозились железные изделия и некоторые пищевые продукты. Торговые суда из Исландии ежегодно посещали колонию, иногда оставаясь здесь на зиму, реже появлялись норвежские корабли с континента.

Среди них были и родители Бьярни Херьюльфссона. В год возвращения Эрика Рыжего он направился из Исландии навестить свою семью, однако океанские шторма опасны и для более крупных кораблей, не то что для крохотных по меркам моря драккаров. Согласно «Саге о гренландцах», Бьярни сбился с курса из-за шторма и поплыл наугад. В конце концов после долгого плавания он увидел заросшие лесом холмы далеко на западе, однако высаживаться на берег викинги не стали, поскольку стремились как можно скорее вернуться домой, что они и сделали, сумев определить широту, на которой оказались…

Конечно, Херьюльфссон и не думал, что оказался первооткрывателем нового континента. Да и видеть – не значит открыть. А вот нога первого европейца ступила