От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк Страница 216

Град Москва, водою нищий,

Знойной жаждой был томим;

Боги сжалились над ним;

Над долиной, где Мытищи,

Смеркла неба синева;

Вдруг удар громовой тучи

Грянул в дол – и ключ кипучий

Покатился… Пей, Москва!

Так поэт Николай Языков описал появление «Громового ключа» в Мытищах, источника первого московского водопровода. До этого Москва пользовалась либо водой из Москвы-реки, которая со временем становилась все хуже и хуже, либо водой колодезной, отнюдь не обеспечивавшей все потребности растущего города. По решению Екатерины II инженер-генерал Бауэр предпринял розыски надежного источника водоснабжения. Он обследовал многие водоемы в Москве и окрестностях и выбрал ключи, бившие у села Большие Мытищи к северу от Москвы.

Доклад Бауэра «О проведении чистых вод в Москву» в 1779 г. утвердила Екатерина II, была образована Комиссия для строения производимых в Первопрестольной водяных работ, ассигнован один миллион рублей (вероятно, поэтому Ростокинский акведук получил в народе прозвище «миллионный»), и работы начались. Они продолжались до 1784 г., когда из-за расходов, вызванных Русско-турецкой войной, строительство было вынуждено остановиться, и только в 1804 г. Москва получила, наконец, долгожданную воду.

Она шла от Мытищ, где находилось 18 ключей, дававшие почти постоянно около 330 тысяч ведер в сутки, что тогда было вполне достаточным для города. Над ключами соорудили водосборные колодцы, откуда вода самотеком шла по водоводу, уложенному с небольшим уклоном – в 0,00024, так чтобы скорость течения не превышала 0,15 метра в секунду – по направлению к Москве. В высоких местах приходилось прокапывать тоннели (в Сокольниках водовод идет на глубине 15 метра), а над низкими устраивали насыпи и мосты. Такой мост, тогда самый большой в России, построили к 1784 г. над широкой долиной реки Яузы у села Ростокина. Об акведуке с одобрением писала императрица: «Самая лучшая постройка в Москве – несомненно Ростокинский водопровод, он с виду легок, как перо… к тому же он весьма прочен».

Длина акведука 356 метров, канал для воды шириной 0,9 метра и высотой 1,2 метра, и лежит он на 21 арке, которые облицованы белым камнем, взятым, как утверждают, из разбиравшейся тогда стены Белого города. Ныне акведук уже не используется по прямому назначению – бывший водовод несет электрические кабели.

У обоих концов акведука поставлены беседки на рустованных столбах – единственные украшения этого производственного сооружения, красивого своей откровенной утилитарностью. Ростокинский акведук постепенно разрушается, и ему срочно надо бы оказать помощь.

Акведук получил название по селу Ростокину, которое находилось далее по шоссе. Название его, возможно, происходит от русского имени Росток. В XV в. оно числилось в поместьях Плещеевых, в конце XVI в. селом владеет Троице-Сергиев монастырь. Переписная книга XVI в. сообщала, что «под селом же на реке Яуза мельница монастырская, мелет в двои жерновы, а у мельницы живет старик Корнилей Винников, да с ним мельник, а сказали: мелют тою мельницею на монастырский обиход». В селе была церковь Воскресения Словущего, «древяна, клетцки», то есть деревянная и срубленная в клеть. Вместо этой церкви, уничтоженной еще в конце XVIII в., стояла часовня, разобранная, в свою очередь, в 1926 г.

В 1555 г. у Ростокина народ встречал царя Ивана Грозного, возвращавшегося через Троицкий монастырь после победы над Казанским ханством: 28 октября он ночевал в селе Тайнинском, а на другой день «рано, приближаясь к любезной ему столице, увидел на берегу Яузы бесчисленное множество народа, так, что на пространстве шести верст, от реки до посада, оставался только самый тесный путь для Государя и дружины его», – передает историк Н.М. Карамзин. «Сею улицею, между тысячами Московских граждан, ехал Иоанн, кланяясь на обе стороны; а народ, целуя ноги, руки, его, восклицал непрестанно: „Многая лета Царю благочестивому, победителю варваров, избавителю Христиан!“»

Эти места славились «подвигами» некоей Таньки, по прозванию Ростокинская, предводительствовавшей шайкой разбойников, грабившей проезжающих по большой Троицкой дороге. По рассказам, поймать ее удалось только бывшему вору, перешедшему на сторону полиции, Ваньке Каину, герою многих книг, изданных в XVIII и XIX вв.

Село до отмены крепостного права считалось «экономическим», так назывались те поселения, которые в 1764 г. были отобраны у церкви и переданы в государственное управление – в Коллегию экономии. В XIX столетии в Ростокине обосновываются фабрики, причем самые разнообразные. Так, в 1890 г. тут находились два брезентных заведения, отбельно-крутильное, окраски шелка, кружальное, шарфо-ткацкое, сукновальное, капсюльное, три ткацкие фабрики и кирпичный завод, кои доставляли, как писали в XIX в., «здешним поселянам выгодное для них занятие».

От Ростокина недалеко до Лосиноостровской, поселка, образовавшегося при одноименной железнодорожной станции.

Лосиноостровская

Ярославская железная дорога была одной из самых популярных для московских дачников, несмотря на то, что там было сыро и холоднее, чем, скажем, по Казанской дороге. Одно из самых известных мест на этой дороге – Лосиноостровская, недалеко от города, но в хорошей местности, да еще и с огромным лесом, Погонно-Лосиным островом, откуда и произошло название дачного поселка.

Этот лес – остаток некогда густых и почти непроходимых лесов, где княжеские дружины не могли найти друг друга – «минустася в лесах», а жители прятались от монгольских карательных отрядов, как они и делали много лет позже, в 1812 г., укрываясь от наполеоновских солдат. Эти леса скрывали и лихих людей, шайки разбойников, разбивавших торговые купеческие обозы. Долгое время москвичи передавали истории о удалой атаманше, прославившейся своими воровскими «подвигами» Таньке Ростокинской.

Название этого лесного массива произошло от слова «остров», означавшего отдельно стоящий лес, и, вероятно, от охоты, «гона», охотничьей «погони», и от обилия лосей. С давних времен Погонно-Лосиный остров был казенным, где строго-настрого запрещалось охотиться и рубить лес. Все это было привилегией царя и казны. По подсчетам начала XIX в., лес простирался на 17 верст в длину, в нем находилось 1850 тысяч деревьев. В 1805 г. ввели строгую охранную систему, в 1822 г. лесной массив разделили просеками на 55 кварталов и огородили земляным валом.

Теперь создан природный национальный парк «Лосиный остров» площадью 11 тысяч гектаров, где представлены почти все лесные формации Подмосковья, там насчитывается более 200 видов животных.

Однако, несмотря на заповедный режим, в Лосином острове продолжается уничтожение зеленого массива и сокращение его площади – особенно вредным оказывается близкое соседство густонаселенных кварталов города.

У станции Лосиноостровская Московско-Ярославской железной дороги в конце XIX в. быстро вырос дачный поселок. Во многих подмосковных поселках до Октябрьского переворота жители объединялись в общества благоустройства, заботившиеся о своих поселках, и одним из первых и самых больших было Лосиноостровское общество, построившее в поселке школы, лечебницу и аптеки, театр и кинематограф, площадки для тенниса, каток,