От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк Страница 213

но никаких доказательств этому нет. Ранее это «авторство» намеренно подчеркивалось: мол, строил русский самородок, крепостной. Однако есть обоснованные предположения, что автором церкви был некий выходец из западных земель. Северный Тихвинский придел был закончен 8 февраля 1683 г., южный, Александра Свирского, – 1 августа 1691 г., и главный Троицкий храм – 3 июня 1692 г. Пятиглавый храм на высоком подклете с пышным разнообразным декором из лекального кирпича, с белокаменными украшениями и многоцветными изразцовыми вставками, имеет два придела, также увенчанные главками. Колокольня была другой, нынешняя же выстроена в 70-х гг. XIX в. по образцу старинных шатровых колоколен. Тогда архитектор Н.В. Султанов реставрировал здание церкви, внеся значительные изменения в ее облик.

Внутри основного храма обращает на себя внимание прекрасный, в стиле «флемской» (фламандской) резьбы, иконостас XVIII в., в котором находятся иконы, современные самому храму. Иконостас северного придела – в стиле русского классицизма начала XIX в., а южного – начала 40-х гг. XIX в.

В 1743 г. Останкино переходит к новым владельцам, которым оно принадлежит до переворота октября 1917 г. Граф Петр Борисович Шереметев, сын знаменитого петровского фельдмаршала Бориса Петровича, сам отнюдь не бедный, женился на самой тогда богатой невесте в России, единственной наследнице состояния Черкасских княжне Варваре Алексеевне. Этим было положено начало самому крупному состоянию в России – баснословному богатству Шереметевых, нисколько с годами не уменьшившемуся, так как в их роду наследников всегда было немного и имение не дробилось.

Но Б.П. Шереметев жил и украшал в основном Кусково, а Останкину не уделял большого внимания, здесь в оранжереях выращивались экзотические фрукты для графского стола и доставлялись в Петербург. Только его сын Николай Петрович Шереметев сделал из этого подмосковного села с барскими хоромами и парком великолепную подмосковную усадьбу.

Этим Останкино обязано страсти графа к театру. «В тогдашнее время – молодые леты, собственные познания мои и склонности к музыке послужили случаем, что покойный отец мой отдал мне в полное распоряжение устроение сей части. Я устремил все мои старания угодить родителю моему», – писал он.

Новый владелец был хорошо образован – он учился в Лейденском университете, в течение четырех лет путешествовал по Европе, внимательно знакомясь с искусством и архитектурой, собирая богатую библиотеку.

Шереметев предполагал выстроить в Москве, в своей «Китайской» усадьбе, как называли его владение на Никольской улице в Китай-городе, огромное здание – «дворец искусств», где были бы и театр, и картинная галерея, и библиотека, и жилые помещения, но эти грандиозные планы окончились тем, что в конце концов граф решил устроить театр в Останкине. Шереметев хотел, возможно, быстрее приступить к его строительству и поручил это своему крепостному архитектору Алексею Федоровичу Миронову – в январе 1792 г. начали и в апреле уже выстроили деревянное театральное здание.

В дальнейшем проект много раз переделывался и дополнялся, в нем участвовали Ф. Кампорези, И. Старов, В. Бренна, да и сам граф Николай Петрович, без согласия которого ничего не делалось, внес немало изменений в этот проект. В результате построили великолепное сооружение, основу которого составил театр – зрительный зал, сцена, парадные и подсобные помещения. Его соединили двумя галереями с отдельными павильонами – Итальянским и Египетским, и со временем образовался целый ансамбль построек. Главное смотрение за ними осуществлял талантливый крепостной архитектор Павел Аргунов, который занимался расширением дворца, присоединяя к нему театральные фойе и ризалиты со стороны садового фасада. Он же играл ведущую роль в декорировании интерьеров, которые считаются одними из лучших в России.

Главное место в останкинском дворце принадлежало театру, в котором играла замечательная труппа, собранная и обученная непосредственно под руководством самого Шереметева. Здесь ставили последние произведения итальянских, французских и русских композиторов. Вот рассказ одного из посетителей останкинского театра, польского короля: «При поднятии занавеса зрители увидели „Самнитские браки“, которые шли на русском языке, музыка Гретри… Участвующих было более трехсот человек – все домашние люди самого графа Шереметева. Жесты, декламации были скопированы с французских актеров, костюмы, превосходно обдуманные, отличались большим богатством, особенно у актрис. Они были залиты изумительными по пышности бриллиантами, принадлежащими графу Шереметеву, ценностью не менее ста тысяч рублей». А вот отзыв английского путешественника об Останкинском дворце: «По фантастичности своей он напоминал одну из арабских ночей. В отношении блеска и великолепия он превзошел все, что только может дать самое богатое воображение человека или что только могла нарисовать самая смелая фантазия художника».

Открытие дворца было отмечено в июле 1795 г. постановкой музыкальной драмы «Зельмира и Смелон, или Взятие Измаила», на которой присутствовали участники военных действий Русско-турецкой войны 1787 г., а через месяц Останкино принимало графа Потоцкого. «Пальба из пушек и роговая музыка долго оглашали окрестности Останкина, а позже вечером бочки со смолой и салом и факелы освещали дорогу в Москву, по которой возвращался граф Потоцкий», – вспоминал современник.

В апреле 1797 г. в Москве происходила коронация Павла I, друга Николая Петровича Шереметева, и он решил дать торжественный прием новому императору. Владелец Останкина приготовил сюрприз: когда император подъезжал к густой роще, окружавшей усадьбу, вдруг деревья упали разом и перед ним открылась великолепная панорама Останкина. Оказывается, у каждого заранее подпиленного дерева стоял человек и по данному сигналу сваливал его. Император чрезвычайно удивился этой поистине театральной смене декорации и благодарил Шереметева за неожиданный подарок.

Как писал сам Николай Петрович, «украсив село мое Останкино и представив оное зрителям в виде очаровательном, думал я, что, совершив величайшее, достойное удивления и приятное с восхищением публикою дело, в коем видны мое знание и вкус, буду всегда наслаждаться покойно своим произведением». Однако уже вскоре, в 1801 г., он навсегда уезжает в Петербург, переведя туда лучших актеров и музыкантов. Но еще один роскошный праздник Останкино все-таки увидело: осенью 1801 г. здесь принимают Александра I и императрицу Елизавету Алексеевну и устраивают великолепный фейерверк. Графский хор пропел известный тогда куплет:

Александр! Елисавета!

Восхищаете вы нас!..

Еще одна перестройка Останкина была связана с наследником графа, сыном Дмитрием, – к бракосочетанию его с Анной Сергеевной Шереметевой (дальней родственницей) снесли старые постройки и на их месте возвели павильоны боковых галерей.

Останкино – сейчас это почти никому не известно, ибо намеренно замалчивалось коммунистами, – памятно тем, что, когда в августе 1856 г. Александр II прибыл в Москву на коронацию, он, остановившись по приглашению графа Дмитрия Николаевича Шереметева в Останкине, именно здесь подписал проект закона об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Во дворце долго сохранялась чернильница, которой пользовался император.

В усадьбе был замечательный парк, с тех пор значительно уменьшившийся, – ограда теперь обозначает только небольшой участок, непосредственно