От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк Страница 200

В воспоминаниях конца XIX в. «это было место вульгарных пригородных гуляний и довольно диких кутежей… Там, помимо чаепития, было очень большое винопитие, песенники, цыганы и т. п. Помню, многие рабочие, мастеровые, возвращаясь из рощи в некотором подпитии, распевали:

В роще Марьиной гулянье,

Что ни праздник, то Семик…

или

Накануне Семика

Убил повар мясника;

Он за то его убил,

Что он душу погубил:

На столе блоху убил…

Правда, Марьина роща служила местом отдыха не только в Семик, но и в другое время года – каждое воскресенье после Троицы в ней было «разливанное море», да и каждый день «во всякое время» в Марьиной роще можно было отдохнуть. Вот в московской газете от 2 января 1858 г. сообщалось, что «содержатель галереи в Марьиной роще честь имеет известить почтеннейшую публику, что по примеру прошлых лет, в заведении его во всякое время получать можно чай, кофе, разное вино и кушанья, в лучшем виде и по умеренной цене».

Осталось немного сведений о древней истории этих мест. Известно сообщение члена австрийского посольства Адольфа Лизека от 1675 г. о том, что царь Алексей Михайлович вместе с царицей Натальей Кирилловной и трехлетним царевичем Петром останавливался у Марьиной рощи при возвращении из Троице-Сергиева монастыря. «У Марьиной рощи были разбиты, – сообщает он, – три палатки для отдохновения Царя. Снаружи они были обтянуты тонким алым сукном с разными на нем фигурами, а внутри обиты шелковыми, серебряными и золотыми тканями, и отделялись одна от другой матерчатыми занавесями. Форма их имела вид четырехугольной крепостцы с рвами, окопами и башенками по углам».

Место гулянья – кладбище в Марьиной роще – одно из самых древних в Москве иноземных кладбищ: ведь в ортодоксальной Москве, нетерпимой к всякому «латинству», никак не могли позволить устроить кладбище для «неверных» в самом городе, им отводились дальние места вне его пределов. Уже в XIX столетии кладбище это было забытым, запущенным и заброшенным, на нем в беспорядке лежали могильные плиты с неразборчивыми надписями, сделанными латинским буквами. Сообщается, что на этом кладбище находилась могила пастора Глюка, взятого в плен русской армией в Ливонии и перевезенного в Москву, где он основал первую гимназию (она помещалась в бывших шереметевских палатах на Маросейке). Вместе с пастором попала в Москву и его служанка, будущая императрица Екатерина I. В старых публикациях о Марьиной роще почему-то обязательно сообщалось о том, что на иноверческом кладбище был похоронен и известный путешественник XVII в. француз Жан Тавернье, много раз посетивший Иран, Турцию и другие страны Ближнего Востока, но на самом же деле его могила находится в Копенгагене.

На рубеже столетий Марьина роща росла довольно быстро: если в 1897 г. в ней проживало 7898 человек, то через четыре года, в 1902-м, уже 22 000 (рост 279 процентов), в 1907-м – 27 884 (353 процента), 1912-м – 39 003 (494 процента). В ней была выстроена церковь, но, правда, только тогда, когда здесь поселилось уже много постоянных жителей. Церковь с двумя придельными храмами – Николая Чудотворца и Иоанна Новгородского – прихожане выстроили на Шереметевской улице (№ 73) в 1899–1904 гг. на земельном участке, предоставленном графом А.Д. Шереметевым.

В Марьиной роще находились 29 промышленных предприятий, в большинстве своем мелких, только два-три завода могли считаться крупными – это, прежде всего, чугунолитейный завод Густава Листа и патронный завод Русско-Бельгийского общества. Большинство населения составляли те, кто работал в Москве – особенно много было рабочих полиграфических специальностей, – или те, кто жил в Марьиной роще и добывал себе пропитание трудом портного, сапожника, столяра. Роща приобрела дурную славу, многократно увеличенную в советское время: по словам заметки в газете «Известия», «каждую неделю с полудня субботы и до понедельника тут шло пьяное веселье, заканчивавшееся тяжелым похмельем в понедельник». Марьина роща была известна «как притон всяких укрывающихся преступников, бандитов, фальшивомонетчиков». Недаром действие фильма «Место встречи изменить нельзя» происходит в Марьиной роще.

До большевистского переворота большая часть этого района принадлежала Шереметеву, который передал Шереметевскому поземельному обществу землю в долгосрочную аренду. Общество разделило землю на участки и раздавало их под застройку. Перед Первой мировой войной группа французских предпринимателей – «Union Parisien» – предполагала арендовать на 99 лет значительную часть Марьиной рощи для постройки города-спутника, как писали в газетах, «города дешевых домов» под названием «Новая Москва».

Миусское кладбище

Это кладбище – одно из тех, которые были устроены, как и многие другие московские кладбища, после чумной эпидемии 1771–1772 гг. по указу Сената: «По городам при церквах не хоронить, а отвести для них особыя кладбища за городом». Миусское кладбище находилось сразу же за городской чертой – Камер-Коллежским валом, и называлось по ближней заставе на нем.

В то же время здесь была выстроена и деревянная церковь «под смотрением архитектора Баженова».

Миусское кладбище закрылось в 1800 г., церковь тогда упразднили, ризницу перенесли и антиминс (льняной платок с мощами, которым накрывался церковный престол) отдали в консисторию, но в 1820-х гг. по прошению купчихи М. Кожевниковой, ее сына И.П. Кожевникова церковь восстановили. Иван Петрович Кожевников был известным богачом, владельцем усадьбы Свиблово, где устроил суконную фабрику. На Миусском кладбище он построил в 1823 г. каменную ампирную церковь Св. Веры, Надежды, Любви и матери их Софьи, а также два дома для церковного причта. Предполагается, что автором этих построек был архитектор А.Ф. Элькинский, но документальных свидетельств этому нет. В 1835 г. к основному зданию пристроили два придела – Знамения и Св. Митрофана Воронежского.

В советское время церковь закрыли и буквально искалечили – колокольню сломали, пробили огромные оконные проемы, сделали какие-то нелепые пристройки. Перед передачей церкви патриархии в ней находился производственный цех. Ныне церковь во многом восстановлена. К ней можно подойти с Савеловского проезда, на который выходят два одинаковых ампирных причтовых дома (№ 8—10), с правой стороны от церкви есть калитка, ведущая на кладбище.

Многие могилы на Миусском кладбище не сохранились, там были похоронены известный историк М.Т. Каченовский, зоолог П.И. Бахметьев, философ А.И. Введенский, хирург Ф.И. Синицын, тенор А.М. Додонов, общественный деятель Н.Н. Кутлер. На кладбище находился незаурядный памятник художнику-передвижнику С.Г. Никифорову работы скульптора А.С. Голубкиной, разрушенный в 1920-х гг. На аллее, ведущей к входу на кладбище с Сущевского вала, могилы известных библиографов А.Д. Торопова и Л.Б. Хавкиной.

Михалково

Чудесная и несколько таинственная усадьба есть на севере города (Михалковская ул., 38). Вход в нее – через готические, почти крепостные башни, с