От крестьянок до цариц. Женщины в истории России - Лиз Грюэль-Апер Страница 20

В спорах о праве собственности на поле люди отмечали границы своего поля, держа на голове кусок дерна. Суд принимал это в качестве доказательства, так как, согласно народному поверью, если бы человек лгал, то обманщик был бы раздавлен этим самым куском земли. Согласно Александру Николаевичу Афанасьеву[235], подобная практика встречалась вплоть до XVI века, но ее отголоски сохранялись и в XIX веке[236]. Согласно Максимову, «этот прием кое-где сохранился и до наших дней, но 40–50 лет тому назад он практиковался весьма широко[237]».

Мать-земля принимает в свое лоно праведного покойника и отвергает нечестивого. Отсюда и типичное пожелание умирающему: «Пусть земля тебе будет пухом!», и вторящее этой фразе пожелание самого умирающего: «Мать-земля, прости меня и прими меня[238]!» Нечистый покойник – тот, кто умер случайной смертью, самоубийца, упырь, колдун, ведьма[239]. В отличие от церкви, которая хоронила таких мертвецов, но без отпевания, крестьяне служили службу по таким покойникам, но не хоронили их. Поскольку в их сознании, если случалось какое-то стихийное бедствие (засуха, наводнение и т. д.), это означало, что земля гневается. В таком случае, чтобы ее задобрить, нужно было откопать мертвеца, на которого падало подозрение, и выставить на всеобщее обозрение. Так и поступали вопреки официальным, церковным и полицейским запретам. Приведем несколько примеров из работы Дмитрия Константиновича Зеленина[240]:

«Русский народ избегает захоронения заложных [то есть умерших неестественной смертью] покойников в земле. Закапывание таких покойников в землю ведет за собою, по народному мнению, неблагоприятные для произрастания хлебов климатические явления. А так как церковь, ровно как и христиански настроенные родные заложных покойников, хоронила этих последних, по общему правилу, в земле, то трупы погребенных в земле заложных покойников нередко потом выгребались из земли». Это народное суеверие вызывало церковный гнев еще в XIII веке: в 1273 году Серапион Владимирский осудил этот обычай в своем пятом поучении: “Сим ли Бога умолите, что утопла или удавленника выгрести?” (“Тем ли Бога умолите, что утопленника или удавленника выроете?”)».

Выкапывание мертвецов почти всегда происходило вопреки воле гражданских и церковных властей, а потому подобное совершали в ночное время. Дмитрий Зеленин рассказывает о случае в Подольской губернии: полиция вмешалась, в то время как крестьяне выкапывали подозрительный труп, чтобы полить его водой. Но эта практика могла осуществляться и с согласия властей. Так, согласно, опять же, Зеленину, в Самарском уезде, когда наступала засуха, причиной тому считался последний похороненный пьяница. «Вся деревня со старостой[241] во главе ночью тайком выкапывают гроб, достают оттуда труп и бросают этот труп затем в болото[242]». Ругательства по матери имели очень богохульный характер, так как при этом оскорбляли и землю, а следовательно, и саму Богоматерь[243].

На этом примере мы прекрасно видим, что в народном сознании реальная мать отождествлялась с землей. Если мать отказывала своему ребенку в благословении на брак, отъезд и тому подобное и произносила при этом: «Чтоб тебя мать-сыра земля не приняла!» (подразумевается: мертвого) – то ребенок никоим образом не осмеливался переступить через это проклятие, так как был убежден, что именно это с ним и произойдет[244]. Некоторые высказывания Дмитрия Зеленина свидетельствуют о том, что ребенок, проклятый своей матерью, приравнивался к нечистому покойнику. Вот одно из них: «Проклятого матерью земля не принимает, и будет он всю жизнь трястись, как осиновый лист[245]». И автор приводит тому яркий пример:

«После ссоры мать прокляла своего сына, сказав: “Щоб ты на мисти остався!” Тот мгновенно умер, а она связала ему руки своей косою, которую он у ней только что оторвал в драке. Спустя несколько десятков лет на кладбище строили церковь и разрыли в могиле труп, нисколько не подвергшийся тлению: руки его были связаны женскою косою. Мать проклятого была еще жива, она рассказала, за что на ее сыне лежит проклятие и почему, значит, и земля не принимает его. Когда мать, помолившись, перекрестила труп сына и сняла с него свою косу, он мгновенно превратился в землю[246]».

Теперь мы убедились в большом значении приказов, благословений, запретов, произносимых матерью (или хозяйкой). Этот квазирелигиозный страх объясняет многие правовые аспекты отношений детей с матерьми[247]. Наталья Львовна Пушкарёва отмечает, что в XV веке назидательные тексты требовали от детей уважения к своим матерям, но осуждали матерей, проклинавших своих детей[248]. Это показывает, насколько древним является страх перед материнским проклятием. На нем и были основаны власть матери и подчинение детей. Если девушка выходила замуж без благословения матери, она могла от этого умереть[249]. Также Дмитрий Константинович Зеленин[250] полагал, что девушки, проклятые своими родителями, или те, кто поднял руку на родителей, становились русалками (или добычей лесного духа или лешего). Так что в жизни девушки благословение матери имело первостепенное значение в момент замужества: мы видим, что ее ожидало, если мать отказывалась ее благословить.

Другие фигуры первобытной богини плодородия

К этому фундаментальному культу матери-земли был привит православный культ Божьей Матери, очень могущественной Богоматери или Богородицы (то есть «матери Бога», «божественной матери»), бесконечно изображаемой на иконах. Само имя Богоматери указывает на значимость божества (термин «Дева Мария» был практически неизвестен в народе). В одной из центральных сцен театральной пьесы и оперы «Борис Годунов» юродивый отказывается простить царя, обвиненного в убийстве царевича Дмитрия. Правитель просит за него помолиться, но юродивый ему в этом отказывает, поскольку «Богородица не велит». Она не только обладала силой заступничества, но и определяла степень вины того или иного грешника, а смерть ребенка была непростительна.

Но у первобытной богини есть и другие воплощения: святая Параскева и более древний – Мокошь, богиня земли и прядения и богиня-мать. У нас мало информации о Мокоши, единственном достоверном женском божестве языческого пантеона Владимира[251], но зато очень много о Богоматери и о ее народном двойнике – Параскеве-Пятнице. В народном сознании эти две священные фигуры отождествлялись: обе защищали женщин, были устроительницами браков, помощницами в рождении детей, защитницами домашнего очага, помогали в женской работе по дому и в поле. Их фигуры так часто сливались, что в одном песнопении мы встречаем:

«Стояла милослива жена да милосердна

Во край пути да край дороги.

Во сне ей и Пятница явилась,

Сама пресвятая богородица…»[252]

Параскева-Пятница почитается в пятницу (отсюда и народное имя святой[253], которое вытеснило ее