Большая книга по истории Ближнего Востока. Комплект из 5 книг - Мария Вячеславовна Кича Страница 185

Поступок Амра изменил историю Мекки. Хадж превратился в сугубо языческое мероприятие. Члены рода Лухай придумали специальные обряды и ритуалы – и паломникам надлежало строго им следовать. Основной упор делался на максимилизацию прибыли. Ежегодно дата начала паломничества объявлялась уважаемым аравийским прорицателем. Она устанавливалась в соответствии с сезонными ярмарками, проходившими по всей Аравии. Хаджи сначала посещали эти ярмарки, а затем отправлялись в Мекку на главную церемонию.

Праздники, развлечения и зрелища были самыми разными – верблюжьи бега, соколиная охота, танцы (особенно ар да – знаменитый арабский танец с мечами). Под Эт-Таифом традиционно проводился поэтический фестиваль. Люди из самых отдаленных уголков Аравийского полуострова собирались послушать стихотворцев, которые состязались в литературном мастерстве и красноречии. Поэты читали раджазы и касыды собственного сочинения. Раджазы представляли собой короткие стихи, имитирующие ритм шагов верблюда. Касыдами назывались длинные оды, в которых воспевали богов и великих арабов, рассказывали о злых волшебниках и джиннах, прекрасных заколдованных девушках и приключениях храбрых бедуинов.

Ближневосточные пустыни породили не только монотеизм, но и поэзию. Отсутствие ярких визуальных образов привело к тому, что бедуины и купцы коротали время, рассказывая друг другу истории, слагая песни и сочиняя стихи. Многие сказки «Тысячи и одной ночи» родились в торговых караванах, во время бесконечных утомительных переходов среди дюн и барханов. Арабский путешественник XVII века Ибн Баттута говорил: «Путешествия сначала лишают дара речи, а потом делают из тебя рассказчика».

Поэты и сказители решали судьбу людей и целых племен. Их слушали, им подражали. Арабский стихотворец VII века аль-Аша однажды воспел доброту своего приятеля-бедняка, отца восьмерых дочерей, и вскоре к тому пришли представители самых знатных аравийских семей, чтобы посвататься к девушкам. Об авторитете поэта в аравийском обществе рассказал стихотворец XV века Имру аль-Кайс, который, согласно одному из хадисов пророка, является «вождем отряда поэтов, идущих в Ад в Судный День»:

* * *

Я там, где сбираются старейшины племени,

И там, куда сходятся пьянчуги веселые.

И если сойдутся родословием хвастаться –

То предки в моем роду из всех наивысшие.

* * *

Мухаммед не умел читать и писать. Это не значит, что он был необразованным. Будущий пророк являлся продуктом устной культуры, где история и традиции передавались из поколения в поколение через легенды, рассказы и стихи. Древние предания и поэзия Ближнего Востока легли в основу священных книг всех трех авраамических религий. Язык устной поэтической традиции старой Аравии – это язык, на котором позже был записан Коран. По легенде, первые стихи на арабском произнес Адам, оплакивая своего сына Авеля. Поэтический дар ценился высоко и считался особым умением или знанием: слово «шайр» («поэт») происходит от корня «шара» – «знать», «ведать». Арабы приписывали стихам магическую, заклинательную силу по отношению к явлениям природы. Но самым важным было то, что поэт восхвалял ум и доблесть своих соплеменников, прославлял их боевые и любовные подвиги и осуждал врагов.

Фестиваль в Эт-Таифе являлся важным культурным событием. После выступления прорицатель отбирал семь лучших стихотворений. Их переписывали и вывешивали на стенах Каабы. Затем поэты присоединялись к паломникам и направлялись в долину Бакка.

Шествия хаджи напоминали веселые и красочные античные мистерии. Десятки верблюдов в нарядной сбруе несли в Мекку подарки от всех правителей Аравии, а также идолов разных племен. Эмель Есин, турецкий историк XX века, описывает этот яркий религиозный праздник в книге «Благословенная Мекка и Лучезарная Медина»: «Провидцы впадали в состояние транса, чирикали и шипели, подражая птицам и змеям. Длинноволосые волшебники и чародеи, которые запутывали ход человеческих жизней, вязали магические узлы и бормотали заклинания. Музыканты били в тарелки и тамбурины. За ними струилась толпа паломников…»

На пути в Мекку паломники развлекались изо всех сил. Они пили аравийское вино из фиников и изысканные сирийские вина, смотрели выступления танцовщиц и жонглеров, обращались за советом к колдунам и гадалкам, играли в кости, занимались сексом и покупали огромное количество разнообразных товаров. Купцы организовывали стихийные ярмарки. Ярмарки были древним аналогом современных торговых центров. Здесь продавали сандал, масла, благовония, золотые и серебряные украшения, драгоценные камни. Все это добывалось и производилось в Аравии. Не было недостатка и в предметах роскоши. Специи привозили из Индии, шелк – из Китая, тонкий хлопок – из Египта, дубленую кожу – из Анатолии, дорогое оружие – из Басры и Дамаска, рабов – из Африки и Персии. В первую очередь распродавались товары, необходимые для выживания: импортное зерно, а также фрукты и овощи, выращенные в аравийских оазисах. Кроме того, на ярмарках работали лекари. Травники готовили целебные отвары и продавали амулеты, хирурги пускали кровь и вправляли кости, стоматологи вставляли вместо сломанных зубов – золотые.

После ярмарок, поэтических фестивалей, пьяных оргий и праздничных шествий все хаджи собирались в долине Муздалифа в нескольких километрах от Мекки. Муздалифа являлась частью священной территории, прилегавшей к Каабе. Здесь паломников приветствовали мекканские правители, облаченные в длинные одежды, которые символизировали их высокий социальный и религиозный статус. Гостей рода Лухай селили в городе, гостей исмаилитян – в алых шатрах в долине Бакка. Всех остальных – простых людей, бедуинов, тех, кто был изгнан из своих племен, нищих и бродяг – отправляли на равнину Арафат у подножия одноименной горы, что в 21 км к востоку от Мекки, за пределами священной территории. Сразу после заката мекканский первосвященник зажигал огонь. Толпы паломников устремлялись в Муздалифу, где их ждал обильный ужин, приготовленный мекканцами. После ужина праздник продолжался. Хаджи поклонялись священным деревьям и камням. На идолов надевали дорогие ожерелья, серьги и кольца. И наконец, на сотнях алтарей от Муздалифы до Мекки совершалось большое жертвоприношение.

Подойдя к Каабе, паломники раздевались догола. Аль-Калби сообщает, что потом они, танцуя и хлопая в ладоши, входили в святилище, где стояли уже 360 идолов, включая статуи Ибрахима и Исмаила. Затем хаджи семь раз обходили Каабу против часовой стрелки и пели:

* * *

Аль-Лат, Аль-Узза и Манат!

Воистину, они – наиболее возвышенные женщины,

Чье заступничество необходимо искать.

* * *

Мухаммед видел все это десятки раз. История Мекки вершилась на городских улицах и площадях, а также внутри и вокруг Каабы. Мекканцы жили и дышали историей. И, будучи членом племенного общества, Мухаммед мог многое рассказать о своем собственном племени. О курайшитах.

Курайшиты – многочисленное племя потомков Исмаила – занимают особое место в истории Мекки. Первого курайшита, чье имя связано с городом, звали Зейд ибн Килаб. Он родился примерно в 400 году. Отец рано умер, поэтому Зейда и его старшего брата Зухраха воспитывала мать Фатима. Вскоре она вышла замуж за человека из Акабы, который посетил Мекку во время хаджа. Новый муж Фатимы увез ее и Зейда к себе, оставив Зухраха в Мекке. Мальчик вырос в древнем городе Акабе среди набатейцев – жителей Северной Аравии, которые контролировали торговые пути между Аравией и Сирией, а также земли от Евфрата до Красного моря. Зейд держался особняком, за что получил прозвище «Кусай» – «маленький незнакомец». Под этим именем он вошел в историю Мекки.

Кусай ненавидел Акабу и мечтал вернуться в Мекку. Но Фатима запретила сыну путешествовать, пока он не станет взрослым. Возмужав, Кусай присоединился к каравану паломников. Приехав в Мекку, он решил найти себе идеальную невесту. Поговорив с горожанами, Кусай познакомился с Хулаилом – вождем племени Хуза и хранителем Каабы. Молодой человек попросил руки его дочери Хуб-6ы. Умный и красивый юноша очаровал Хулаила и Хуббу, и те согласились. После свадьбы Кусай поселился в доме тестя и занялся торговлей. У них с Хуббой родились четыре сына, каждый из которых был назван в честь одного из богов Каабы. Кусай разбогател – и мекканцы его зауважали.

Состарившись, Хулаил попросил дочь стать хранительницей Каабы. Хубба, в свою очередь, обратилась к мужу, чем разгневала соплеменников. Хузцы возмутились, что священные обязанности, которые они исполняли так долго, перейдут к какому-то выскочке. Но Кусай считал