1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин Страница 18

href="ch2.xhtml#id468">[67]. Правда, сам Иванов задним числом, спустя полгода после поражений, утверждал, что идея Карпатской операции принадлежала генералу Алексееву. Вернее, не столько самому Алексееву, сколько одному из его советников по оперативной части – В.Е. Борисову – «сухому доктринеру», как выразился Иванов. Но М.В. Алексеев уже убедил главкоюза в наступлении, причем генерал Иванов говорил, что, мол, и сам не понимает, каким образом он позволил себя уговорить[68].

В свою очередь, австрийские армии уже успели перевести дух и пополниться германскими подкреплениями. Предупредив русских, 9 января 1915г. австро-германцы сами начнут наступление на широком фронте от Буковины до Мезо-Лаборча, нанося сразу два удара в направлениях Ужгород – Самбор и Мункач – Стрый. В качестве первоочередных целей неприятельское командование поставило деблокаду крепости Перемышль (что вынудило бы русских очистить Карпаты) и отбрасывание русских от Краковского крепостного района. Для производства данной операции предназначались германская Южная армия А. фон Линзингена и 3-я австро-венгерская армия С. Бороевича фон Бойна.

Русское оперативно-стратегическое планирование, производимое в Ставке, имело ряд своеобразных черт. Дело в том, что на данном этапе великий князь Николай Николаевич в своих замыслах исходил, прежде всего, из своей собственной оценки ситуации, не опираясь на мнение царя и правительства. Как справедливо отмечал генерал-квартирмейстер Северо-Западного фронта М.Д. Бонч-Бруевич, «из отсутствия руководящей идеи войны, из недостатка твердости в постановке ближайшей ее задачи и из разнородности решений на фронтах – вытекали колебания Ставки в сосредоточении сил и в распределении их между фронтами; все это в значительной мере покоилось на многократных требованиях и просьбах фронтов осуществить такое сосредоточение сил, которое удовлетворяло бы решению, принятому фронтом. Ставка занималась соглашательством этих противоречивых решений»[69].

В итоге, в то же самое время, как Юго-Западный фронт получил карт-бланш на наступление в Карпаты, наступательные задачи были поставлены и перед Северо-Западным фронтом. 4 января 1915г. на совещании генерал-квартирмейстера Ставки Ю.Н. Данилова и Н.В. Рузского в Седлеце, было твердо решено наступать в Восточную Пруссию. Для решения этой задачи формировалась новая 12-я армия, а к русско-германской границе в этом регионе притягивалось семь кавалерийских дивизий.

Понимая, что армии Юго-Западного фронта, увязшие в горных боях, вполне могут и не преодолеть Карпат, М.В. Алексеев в очередной раз предложил нанести по австрийцам главный удар на левом берегу Вислы с севера на восток, пока войска Северо-Западного фронта скуют германцев. То есть, по сути, генерал Алексеев вновь воспроизводил тот план, что предлагался им еще до войны, в 1908 и 1912гг.– мощным обходным движением вынудить противника самому очистить горы. Именно так в апреле – мае будет действовать германская 11-я армия А. фон Макензена, выбившая русских из Галиции.

В условиях, когда русские не могли получать хорошо подготовленных пополнений в достаточном количестве, а число боеприпасов уже строго лимитировалось (один выстрел на орудие в день), лучшим вариантом необходимо признать мнение Н.В. Рузского. Главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта, признавая, что немцы могут легко перебрасывать войска с Запада на Восток и тем самым всегда успеют парировать опасную ситуацию, предложил ограничиться занятием Восточной Пруссии, постепенно вытеснив оттуда немцев, пока их главные силы еще по-прежнему скованы на Западе. Таким образом, генерал Рузский фактически признавал необходимым переход к стратегической обороне на всем Восточном фронте, подобно тому, как это сделали англо-французы, и поставить перед войсками более чем ограниченные, а не глобальные, цели, достижение которых лишь улучшало наше положение, не ведя к коренному изменению обстановки.

Тем не менее в Ставке были полны оптимизма и уверенности в своих силах, а потому единственным решением становилось только наступление, причем на большинстве направлений усилиями обоих фронтов. Чем вызывался такой оптимизм, непонятно: начальник штаба Верховного главнокомандующего (наштаверх) Н.Н. Янушкевич постоянно контактировал с военным министром В.А. Сухомлиновым и знал о трудностях снабжения, пополнения, развертывания промышленных мощностей. Но великий князь Николай Николаевич не желал слушать осторожничавших генералов: 5 января он утвердил решение о наступлении 10-й армии в Восточную Пруссию, несмотря на то, что 12-я армия, долженствовавшая стать ударной, еще не успела сформироваться.

12 января и армии Юго-Западного фронта перешли в общее контрнаступление в Карпатах. Создавалась парадоксальная ситуация: с одной стороны, Верховный главнокомандующий жаждал реализации своих грандиозных (увы, только в мыслях) замыслов, и потому считал, что если не Берлин, так, по крайней мере, Вена, будут наиболее достойной целью для русских армий. Но с другой стороны, Юго-Западный фронт развивал главный удар в направлении Самбор – Ужгород при поддержке удара на Стрый – Мункач, то есть на Будапешт. А 4-я и 9-я армии, которые должны были получить задачу главного удара, по М.В. Алексееву, вели вялые бои на левом берегу Вислы на краковском направлении. Поэтому все подкрепления и ресурсы шли на левое крыло и в центр Юго-Западного фронта, в 8-ю и 11-ю армии. Справедливости ради надо отметить, что центральная 8-я армия закрывала блокированную войсками 11-й армии крепость Перемышль, к которой рвались австрийцы. То есть на этом направлении практически непрерывно шли встречные бои, так как обе стороны наступали.

Ю.Н. Данилов впоследствии писал, что вторжение в Карпаты и развитие там наступления зимой 1915г. целиком и полностью лежит на совести главкоюза, сумевшего навязать свою идею Ставке: «Вначале идея зимнего форсирования Карпат стала проводиться главнокомандованием Юго-Западного фронта только под видом частной задачи фронта, преследующей исключительно местную цель исправления невыгодного положения, занятого войсками этого фронта. Но затем, по мере привлечения к ней интереса со стороны Верховного главнокомандующего, задачи наступления армий Юго-Западного фронта стали постепенно расширяться и к зоне наступления стали притягиваться войска хотя и того же пока фронта, но других районов»[70]. Затем, на Юго-Западный фронт стали перебрасываться и части с Северо-Западного фронта. Например, 22-й армейский корпус, закрывший оголившееся мункачское направление.

Чтобы компенсировать недостаток людей техникой, немцы перевезли в Карпаты свою тяжелую артиллерию. Тяжелые 210-мм гаубицы с немалым трудом поднимались на высоты до 1500 метров, гарантируя тем самым устойчивость неприятельской обороны. В борьбе за ключевые высоты, контролировавшие проходы сквозь перевалы, тяжелые гаубицы оставляли русской легкой артиллерии слишком мало шансов. Использование гаубичных батарей диктовалось логикой ведения горной войны, в которой «наиболее важными являются направления, пролегающие вдоль долин и плато, обеспеченные лучшими путями, удобные для развертывания и допускающие широкое применение технических средств борьбы. Долинами владеет тот, кто держит в своих руках окаймляющие их хребты и высоты. Отсюда наступательный бой – борьба за хребты, перевалы и командующие высоты, дающие лучший обзор, обстрел и преимущества действий сверху вниз»[71].

Противник не стеснялся и в вопросах пропаганды, лишь бы добиться