Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец Страница 17

– А-а, – протянул Поярков. – Я-то уж было удивился… Тем более, что рассказали мне про вашу ссору с господином Серебровым. Говорят, проявили вы боевые навыки, обычному корреспонденту несвойственные?

– Так я же корреспондент специальный, – сказал я со смехом.

И ведь почти не солгал! Но до чего же дотошный управляющий… Словно подслушав мои мысли, Поярков пояснил:

– Вы не обижайтесь на мои расспросы, Виктор Петрович. Приходится проявлять некоторую осмотрительность.

– Отчего же?

– Да ведь живём и трудимся в окружении конкурентов! А они, знаете ли, на любую подлость горазды. В наших подразделениях устраивали и взрывы, и поджоги, и даже личный пароход господина Альфреда Нобеля «Норденшильд» пытались потопить. – Я искренне сделал большие глаза. – К счастью, пока всё обходилось без серьёзных последствий, но ухо держим востро. Хотя, конечно, вас рекомендовал глава города…

Усевшись в карету, я пересказал Алексею разговор с Поярковым.

– В бдительность играет, и на здоровье, – хладнокровно оценил сотоварищ. – Пусть насчёт вас хоть редактору газеты звонит! Получит полное формальное подтверждение. Правда, в драке с купцом вы, не в обиду, малость расконспирировались. Японские приёмы в провинции в диковинку.

Это я, положим, знал и без него. Но что делать? Не вмешаться в купеческую ссору, отсидеться за столиком и таким образом струсить на глазах Юлии я не мог. Хотя со служебной точки зрения, для разведчика это не оправдание. А уж если вмешался, то бей, как можешь. Я вот могу по-самурайски.

Маркел привёз нас в «Столичные номера». Дело шло к вечеру. До ужина мне предстояло связаться с Подшибякиным, написать записку Бабушкину и кое-что обдумать. Алексей отпросился изучать город с фотокамерой в руках.

Из номера я позвонил Николаю Трифоновичу. Полицмейстер сразу поинтересовался:

– А что, Виктор Петрович, приходилось ли вам когда-нибудь общаться с главарём банды?

– Пока бог миловал.

– Ну, так завтра не помилует. Жду у себя к десяти утра. Поедем в гости к Силантию.

– Он будет ждать?

– Ещё чего! Мы незвано, чтобы с мыслями собраться не успел. Нагрянем, как татары на Русь.

На том и договорились.

Присев к столу, я написал записку Бабушкину, в которой назначал завтрашнюю встречу за ужином в трактире Черкасова на улице Астраханской. Место, как я накануне проверил, было спокойное, с отдельными кабинетами, в которых ничто не мешало конфиденциальной беседе. Отдав записку Алексею, велел отвезти в полк и вручить Бабушкину или оставить конверт у дежурного по части. «А потом свободен, как ветер в полёте…»

Сам же сходил на почтово-телеграфную станцию, что располагалась неподалёку на улице Воронежской, послал телеграмму домой, Лизе.

Вечером в гостиничном ресторане вновь довелось убедиться, что после недавней стычки с купцом Серебровым надо мной витает некий ореол популярности. Метрдотель улыбался по-отечески, официант тянулся в струнку и всем видом выражал готовность подать лучшие кусочки. Я был не против. Тем более, что местная кухня мне нравилась.

Едва я успел расправиться с салатом, к моему столику подошёл немолодой человек почтенного, однако несколько потёртого вида. Несмотря на возраст, спину держал прямой, а плечи расправленными. На продолговатом лице с бульдожьими щёчками-брылями выделялись глаза со взглядом умным и настороженным

– Могу ли я вас обеспокоить? – спросил вежливо хрипловатым баритоном.

О господи! За завтраком неожиданно подсел немец-коммивояжёр, за ужином то же самое норовит сделать… а собственно, кто?

– Что вам угодно? – спросил я сухо.

– Вы, кажется, интересуетесь обстоятельствами гибели майора Данилова? – ответил человек вопросом на вопрос многозначительно.

3

Удивил…

– Почему вы так решили? – спросил я нейтральным тоном.

Человек, не получив приглашения сесть за стол, вздохнул и опёрся рукой на спинку свободного стула.

– На это указывают разные обстоятельства, – сообщил деловито. – Во-первых, вы приехали в Царицын вскоре после убийства Данилова. Во-вторых, чуть ли не первым делом посетили городское полицейское управление – возможно, с целью выяснить подробности преступления. В-третьих, побывали в Аварском пехотном полку. Не для того ли, чтобы встретиться с помощником Данилова Бабушкиным? В общем, одно к одному, господин Рязанцев, – заключил он доверительно.

Кем бы ни был неожиданный собеседник, в проницательности и дедукции отказать ему было нельзя. Оставалось выяснить, каким образом он знает Данилова, Бабушкина, меня и главное, какого чёрта ему нужно?

– С кем, собственно, имею честь? – осведомился я сдержанно.

– Маркин Сергей Аполлинарьевич, отставной дознаватель городского полицейского управления, – сообщил человек, и показалось мне, что он щёлкнул стоптанными каблуками видавших виды штиблет.

Я указал на стул приглашающим жестом.

– Садитесь, Сергей Аполлинарьевич.

Маркин, не чинясь, воспользовался приглашением. Достав дешёвенький портсигар, извлёк предпоследнюю папиросу и свойским жестом воспользовался моими спичками. Утренний немец вёл себя не в пример деликатнее.

– Рассказывайте, – предложил я.

– Что именно? – спросил Маркин с готовностью.

– Всё подряд. Но для начала – откуда вы меня знаете и что вам надо?

– Расскажу, расскажу…

Взгляд его сфокусировался на графинчике и затуманился. Намёк был понят. Подозвав официанта, я попросил принести ещё один прибор и добавить закуски. Маркин мигом выпил предложенную рюмку. Взбодрился.

– Всё просто, господин Рязанцев. Я в этом городе знаю всё. Ну, или почти всё, – значительно сказал он, вытирая губы. – Знакомства, связи… Человечек из городской канцелярии шепнул, что в Царицын прибыл столичный журналист писать очерки. Дело хорошее. Но! – Он понизил голос. – Какой-то непонятный у журналиста интерес. Полиция, армейский полк… Это с одной стороны. С другой – только что нашли убитым офицера, целого майора. Для Царицына дело неслыханное. Вот я и подумал…

– Постойте-ка! – перебил я резко. – Так вы за мной следили?

Маркин потупился и не глядя протянул рюмку.

– Ну, в какой-то мере… Понимаете, Виктор Петрович, решил я предложить вам свои услуги. Для любого, кто собрался живописать Царицын, лучшего чичероне[9], чем я, не сыскать. Всё покажу, обо всём расскажу, всюду сопровожу. Вот я и ходил или ездил следом, чтобы улучить момент и представиться. Вас мне в гостинице знакомый человечек показал.

Всё ясно. Отставной следователь бедствовал и днями напролёт шлялся по городу в поисках заработка. Но я-то, я! Не заметил, что за мной по пятам ходит человек! Правда, ожидать слежки, едва приехав, было бы странно…

– Допустим, я действительно интересуюсь обстоятельствами убийства Данилова, – сказал я неторопливо. – Но каким боком это касается вас?

– А таким, Виктор Петрович, что есть у меня сведения, чрезвычайно для вас интересные, – произнёс Маркин, накалывая на вилку сразу два куска ветчины.

– Продолжайте.

– Они сто́ят пятьдесят рублей!

Неожиданный поворот. Я высоко поднял брови.

– А вы уверены, что они сто́ят таких денег?

– Они стоят гораздо дороже, – заверил Маркин. –