От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк Страница 165

В советское время поселок потерял первую часть имени и стал называться просто Мещерским, который довольно быстро рос: в 1926 г. в нем было 200 жителей, а в 1939 г. – в десять раз больше, и в 1959-м – 4,4 тысячи человек.

Очаково

Если оказаться в тех местах, где когда-то было село Очаково (это современные Очаковское шоссе и улица Дорохова), то очень трудно представить себе сельскую тишь и красоту среди современного промышленного окружения. За советское время бывшее село исчезло, и вместо него в разных местах появились, мягко говоря, неприглядные, а попросту безобразные промышленные строения, непоправимо испортившие очаковский пейзаж. Чего только тут не было выстроено – и завод железобетонных деталей, и теплоэлектроцентраль, винный и кирпичный заводы, производство ламинированной бумаги и еще многое другое.

Очаково, или Ачаково, на реке Вешке известно с XVII в. как часть владения князей Лобановых-Ростовских с центром в селе Волынском. По писцовым книгам 1623 г., владельцем был Афанасий Васильевич Лобанов-Ростовский, в 1629 г. Очаково «по государеву указу» отдано его двоюродным братьям князьям Ивану Ивановичу и Ивану Семеновичу Лобановым-Ростовским.

Об одном из князей этого рода, также владельце Очакова до кончины в 1732 г., Якове Ивановиче Лобанове-Ростовском, стали известны удивительные вещи: князь промышлял разбоем на большой дороге! В 1688 г. князь ездил с неким Иваном Микулиным на Троицкую дорогу грабить «мужиков с государевой казною», то есть собранными ими налогами, которые они отвозили в Москву. «И тех мужиков они разбили, и казну взяли себе, и двух человек мужиков убили до смерти. И про то воровство розыскивано, и по розыску он, князь Яков Лобанов, взят с двора и привезен был к Красному крыльцу в простых санишках, и за то воровство учинено ему князь Якову наказанье, бит кнутом в Жилецком подклете», вдобавок у него конфисковали четыреста крестьянских дворов. Такое по тем временам мягкое наказание князь получил «по упросу верховой боярыни и мамы, княгини Анны Ивановны Лобановой-Ростовской» (она была его теткой), а Иван Микулин «бит кнутом на площади нещадно и отняты у него поместья и вотчины безповоротно и розданы в роздачу, и сослан был в ссылку в Сибирь, в город Томск», а вот слугу князя повесили. После битья кнутом князь Яков продолжал служить: известно, что он в чине капитана участвовал в 1694 г. в потешном Кожуховском походе, и «ходил» под Азов.

Князь выстроил в Очакове церковь Похвалы Богородицы – она в 1717 г. считалась «новопостроенной».

В середине XVIII в. Очаково числится за тайным советником Михаилом Степановичем Опочининым, который в царствование Елизаветы Петровны занимал важный пост президента Берг-коллегии. В 1757 г. духовные власти разрешили Опочинину построить в селе деревянную церковь во имя «вновь просиявшего чудотворца» Дмитрия, митрополита Ростовского, но в конце концов Опочинин выстроил каменную, освященную 20 октября 1759 г.

В 1768 г. Очаковом владели братья Николай, Степан и Яков Опочинины, продавшие село в 1781 г. жене самого известного тогда поэта, автора поэмы «Россияда» Михаила Матвеевича Хераскова, Елизавете Васильевне, которая и сама была не чужда поэзии. По воспоминаниям, «она была очень добра, умна и любезна. Ее любезность много придавала приятности их дому, уравновешивая важность и некоторую угрюмость ее мужа». Супруги жили здесь каждое лето и принимали гостей, которые любили бывать у гостеприимных хозяев. Известный поэт А.Ф. Мерзляков писал о дороге к имению Херасковых:

И тотчас влево от Поклонной

К унылым Сетунки струям,

И близ Волыни сонной

К Очакову направьте путь,

Отколе сладостный писатель Россиады

Вливал восторги в русску грудь…

В Очакове жила и семья князей Трубецких – Николай Никитич, его жена Варвара Александровна и брат Юрий Никитич, родственники М.М. Хераскова (князь Николай Никитич был его братом по матери).

Херасков много времени проводил в Очакове и написал там большую часть своих сочинений. По воспоминаниям И.М. Долгорукова, также известного поэта, неоднократно бывавшего в Очакове, там «…ежедневно происходили очарованья, разнородные сельские пиршества, театры, иллюминации, фейерверки и все, что может веселить ум и чувства. С ними (Трубецкими. – Авт.) жил в одном и том же убежище Бессмертный наш пиит, старец Херасков, который в липовой роще, хотя задумавшись, вымышлял свои песни, в то время как в регулярном саду вся фамилия Трубецких предлагала гостям всякие сюрпризы. Это был храм любви, в котором все горячило воображение, воспламеняло душу и облекало разум в радужную ризу веселости!» В очаковском имении был кабинет, украшенный вензелями всех известных тогда литераторов.

У Хераскова в качестве личного секретаря жил Петр Иванович Страхов, впоследствии известный профессор Московского университета. Для молодого Страхова у Хераскова это «был второй Университет практического образования», где «с отменным вниманием и уважением к достоинствам талантов, принимались и ученые Профессоры, известные стихотворцы, отличные художники, музыканты, актеры, иностранные путешественники». Все летнее время, как рассказывает его биограф, он проводил в подмосковной усадьбе Хераскова, в Очакове, где вместе с Ермилом Ивановичем Костровым занимался переводами для Типографической компании Н.И. Новикова. Поэт Е.И. Костров был зачислен в штат «университетским стихотворцем», и, по словам Пушкина, «Херасков очень уважал Кострова и предпочитал его талант своему собственному». Костров посвятил несколько своих од Суворову, который ответил ему стихотворным посланием:

Вергилий и Гомер, о если бы восстали,

Для превосходства бы твой важный слог избрали.

В Очакове в молодости жил и знаменитый впоследствии гитарист и композитор Михаил Высотский. Отец его был крепостным Хераскова и служил приказчиком в очаковской усадьбе, где мальчик, пользуясь расположением владельца, обучался музыке. Впоследствии он выкупился из крепостной неволи, жил в Москве и приобрел всероссийскую известность.

Как куратор Московского университета, Херасков покровительствовал Н.И. Новикову – именно он заключил с ним договор на наем университетской типографии, не приносившей до того никакого дохода. Херасков был членом масонской ложи, князь А.А. Прозоровский, назначенный московским главнокомандующим, отмечал в донесениях в Петербург, что «Херасков, кажется, быть куратором в университете не достоин» и что «партия Новикова собирается приватно, чего и запретить невозможно, в виде приятельского посещения… в деревне, называемой Очаково». Но при разгроме масонов Херасков только благодаря заступничеству Державина, пользовавшегося покровительством фаворита Екатерины Платона Зубова, уцелел на посту куратора. Павел I произвел его в тайного советника, но вскоре уволил, а Александр I опять назначил куратором.

Н.Н. Трубецкой также был видным масоном, к которым принадлежал и профессор Московского университета, соратник Новикова, неутомимый ревнитель русского просвещения И.Г. Шварц, похороненный в очаковской церкви. При разгроме Екатериной масонского общества Трубецкой пострадал не так, как, скажем, Новиков: его отправили