Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон Страница 158

о том, что Бильбао будет следующим. Пренебрежительный ответ Гомы, повторившего угрозы Молы, стал леденящим душу подтверждением официальной поддержки церковью войны Франко на уничтожение: «Я, как и любой другой человек, сожалею о том, что происходит в Бискайе. Я страдаю уже несколько месяцев, Бог мне свидетель. Особенно я сожалею о разрушении ваших городов, где некогда царили чистейшая вера и патриотизм. Но не нужно было быть пророком, чтобы предвидеть то, что сейчас происходит». Гневно отозвавшись о лояльности басков мадридскому правительству, Гома заявил:

«Народы расплачиваются за свои соглашения со злом и за то, что придерживаются их с извращенной злобой». Далее он мимоходом поддержал угрозы Молы: «Я беру на себя смелость ответить на ваше сокрушенное письмо простым советом. Бильбао должен сдаться, у него нет другого выбора. Он может сделать это с честью, как мог бы сделать два месяца назад. Какая бы из сторон ни была ответственна за разрушение Герники, это жуткое предупреждение для крупного города»[1434].

Когда 29 апреля мятежники добрались до обгоревших остатков Герники, карлист Хайме дель Бурго спросил подполковника из штаба Молы: «Это было так необходимо?» Офицер рявкнул: «Это нужно сделать со всей Бискайей и со всей Каталонией!»[1435] Хотя пропагандистская служба каудильо изо всех сил отрицала факт бомбардировки Герники, нет сомнений в том, что Мола и Франко в конечном счете оба несли за это ответственность и были довольны результатом[1436].

Эускади ожидали еще шесть недель бомбардировок, которым защитники могли противопоставить лишь эпизодическое прикрытие с воздуха. Однако упорное сопротивление басков на крутых холмах задержало продвижение мятежников. По мере падения городов репрессии становились все более жестокими. 16 мая в Аморебьете настоятель монастыря кармелитов попытался договориться с мятежниками об ограничении репрессий. Его застрелили как баскского националиста и отняли у него значительную сумму денег. Мятежники объявили в прессе, будто настоятель был убит красными сепаратистами; в то же время они в частном порядке сообщили ордену кармелитов, что его казнили как шпиона[1437].

Ужас, вызванный артиллерийскими и авиационными бомбардировками, и политические разногласия в рядах республиканцев привели к постепенному краху баскского сопротивления. Гибель Молы в авиакатастрофе 3 июня ничего не изменила. Армия Севера под командованием генерала Фиделя Давилы продолжила наступление на Бильбао. Когда 19 июня город пал, 200 000 человек были эвакуированы на запад, в Сантандер, сначала на траулерах. Затем, после того как франкисты захватили порт Бильбао, беженцы уезжали на машинах, грузовиках, в конных повозках или уходили пешком. По дороге их бомбили, а также обстреливал легион «Кондор»[1438]. Мятежники расстреляли 15 женщин и объявили их смерть самоубийством[1439]. Магазины были разграблены. Фалангисты из Вальядолида получили полную свободу действий. Последующие репрессии проводились на псевдоправовой основе «чрезвычайных упрощенных военных судов», которые после захвата Малаги в феврале заменили применение указа о военном положении. Около 8000 человек посадили в тюрьму в наказание за их националистические устремления, многие из них были принудительно отправлены в рабочие батальоны. Когда в декабре после первых судебных процессов начались казни, жертвами расстрелов стали несколько сотен человек и не менее 30 были казнены с помощью гарроты[1440]. Однако, по словам старшего военного прокурора Фелипе Аседо Колунги, репрессии в Стране Басков были заметно менее жестокими, чем в других местах. Две возможные причины этого заключались в потребности мятежников в квалифицированной рабочей силе для управления баскской промышленностью и в том, что католической церкви не было необходимости проводить в преимущественно католической провинции активную политику возмездия[1441]. Данные о количестве казней в Бискайе сильно разнятся, но наиболее достоверная оценка на сегодняшний день – 916[1442].

Несмотря на эти смерти, карлистская пресса в Наварре требовала уничтожения баскских националистов. Недавно назначенный мэр-фалангист Хосе Мария де Арейльса, сам баск, злорадствуя по поводу поражения республиканцев, заявил 8 июля: «Отвратительный, зловещий, гнусный кошмар под названием Эускади уничтожен навсегда… Ты пал навсегда, своекорыстный, жалкий, ненормальный подхалим, баскский националист Агирре, ты, притворявшийся кем-то в течение одиннадцати месяцев преступлений и грабежей, пока бедных баскских солдат преследовали в деревнях с лассо, как четвероногих животных, чьи шкурки были разбросаны по горам Бискайи»[1443]. Арейльса активно участвовал в репрессиях, донося на многих людей, которые затем были посажены в тюрьму.

Баскская армия отступила в Сантандер и стабилизировала фронт вдоль линии, проходившей к югу от Онтона на побережье. Повстанческие силы закрепились в Бильбао и не стали преследовать басков, упустив шанс быстро продвинуться на север, поскольку Франко раздумывал над подготовкой к следующему этапу военных действий. Наконец было запланировано наступление на Сантандер через западную Бискайю. Однако, прежде чем его удалось начать, Республика нанесла отвлекающий удар под Брунете на мадридском фронте. Франко приостановил наступление на севере и направил в Мадрид две наваррские бригады, а также легион «Кондор» и итальянскую Легионерскую авиацию. Несмотря на относительную стратегическую маловажность Брунете, Франко использовал огромное численное и технологическое превосходство, чтобы уничтожить большое количество республиканских солдат. В кровавой борьбе на истощение Брунете обошелся республиканцам в более чем 20 000 лучших солдат и существенную часть ценного оснащения, отсрочив окончательное падение Сантандера всего на пять недель[1444].

Оборона Сантандера всегда представляла собой сложную задачу. Военный переворот в провинции провалился, потому что был плохо спланирован и осуществлен. Тем не менее, несмотря на наличие таких промышленных районов, как Торрелавега, Поланко, Астильеро, Рейноса и Кастро-Урдьялес, провинция и ее столица были глубоко консервативными[1445]. Война едва ли затронула Сантандер. Рестораны и кафе там оставались открытыми, дефицита почти не наблюдалось[1446]. И все же, пока провинция находилась под контролем республиканцев, жертвами репрессий стали около 1300 правых. Значительная часть ответственности за это лежала на Мануэле Нейле Мартине, которого гражданский губернатор Хуан Руис Оласаран непонятно почему назначил начальником полиции. Бывший продавец и чемпион по стрельбе из винтовки, Нейла прославился своей жестокостью и коррумпированностью. Он получал удовольствие от пыток над заключенными, обворовывал их и сколотил большое состояние. 27 декабря 1936 года в результате продолжительной бомбардировки немцами рабочего района Баррио-дель-Рей погибли 11 детей, 47 женщин и 9 мужчин и еще 50 человек получили тяжелые ранения. После этого в гавани у корабля «Альфонсо Перес», на борту которого находились 980 правых заключенных, собралась жаждавшая мести толпа. В трюм были заброшены ручные гранаты. Затем на палубе состоялись упрощенные судебные процессы под руководством Руиса Оласарана и Нейлы. Идентифицированных как военных офицеров, священников или активистов правых группировок расстреливали. Всего в ту ночь были убиты 156 фалангистов и других представителей правых сил