Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец Страница 15

Следующим вызвался Коля Филиппов. Для него у Олега был заготовлен маленький сюрприз.

– На вот, – сказал он, извлекая из брошенного на траву планшета грубо вырезанный деревянный нож. – Нападай, не стесняйся.

Ну, конечно! Я же сам, рассказывая про бойцов, упомянул, что Филиппов мастерски обращается с холодным оружием. Запомнил Олег, значит.

Коля с сомнением повертел в руке деревяшку.

– Оно, конечно, игрушка, – сказал рассудительно, – а всё-таки если под дых ткнуть или в голову, мало не покажется. А ну как попаду?

– Попадёшь – не обижусь, – произнёс Орлов с оттенком высокомерия в голосе. – Но ты сперва попади.

Коля вздохнул и, ловко перебрасывая деревянную безделицу из руки в руку, двинулся на Олега. Сделал молниеносный выпад.

А дальше произошло неожиданное. Мгновенно сделав шаг назад, Орлов ногой выбил нож. Не успел Филиппов охнуть, как Орлов подпрыгнул и с разворота впечатал босую пятку в Колину грудь. Вскрикнув, тот рухнул навзничь. От удара прокатился по траве юзом метра два. Деревяшка вообще улетела незнамо куда.

– Э-э, ты полегче! – невольно воскликнул я, грозя Орлову кулаком. – Не калечь мне бойцов!

Орлов засмеялся.

– Не боись, командир, – откликнулся, скаля сметанно-белые зубы. – Меня на тренировках ещё и сильнее били, и ничего, живой. А его я так, – уважил слегка. Поболит и перестанет.

Действительно, Коля с недовольным видом уже поднялся, растирая грудь.

– Это что ж за приёмы такие… мать! – проворчал он, морщась от боли. – Вы где таких набрались, товарищ старший лейтенант?

– Приём японский, набрался далеко отсюда, – сказал Орлов снисходительно. – Кто следующий?

Вот когда я пожалел, что Богдан Кодряну с утра ушёл с Ермаковым на лесные поиски. Более ловкого бойца у меня во взводе не было, да и силой бог не обидел. Впрочем, вышедший третьим Семён Огурцов тоже был вполне достойной кандидатурой.

Тут надо понимать, что в разведвзводе увальней, хлюпиков и прочей маломощной публики нет вообще. Не держат здесь таких. Ребята как на подбор – все тренируются для отработки физических кондиций и боевых навыков, от которых в тылу врага зависит жизнь.

Но и в этом грозном строю крестьянский сын Огурцов выделялся силой и габаритами. Был он несокрушимо здоров, – не в смысле отсутствия заболеваний (хотя отродясь ничем не болел), а просто напоминал скалу средних размеров. Ходить с Сеней в рейд за линию фронта было одно удовольствие. Он мог не только взять «языка», но и нести на себе несколько километров до наших позиций. На фоне Огурцова даже Орлов с его мускулатурой смотрелся не слишком убедительно. Однако не похоже, что богатырская стать нового противника смутила Олега.

– Нападай, – велел он, зорко следя за Семёном.

Было бы предложено… Судя по рывку в сторону Олега, какой-то стратегии боя у Огурцова не было. А вот желание вцепиться в противника и подмять с помощью веса и силы присутствовало.

Но Орлов был начеку. Рывок Семёна успехом не увенчался, – Орлов ловко уклонился от вытянутых рук и оказался сбоку. А когда Огурцов по инерции сделал шаг вперёд, грозный старлей дал подножку, да ещё чувствительно толкнул в спину. Семён упал, но тут же вскочил на ноги. Судя по налитым кровью глазам и боевому оскалу, разозлился он не на шутку. И удар прямым в челюсть, нанесённый Орлову, обещал стать зубодробительным… если бы достиг цели.

Но не достиг. Орлов перехватил кулак в десяти сантиметрах от своего лица и заломил кисть болевым приёмом. Очень хороший приём, кто не знает. Лучше, конечно, не знать… Противник гарантированно сгибается в три погибели, и ешь его с кашей. Например, бей коленом в нос. Или пинай ногой в пах. Есть и другие варианты, но это всё для серьёзного боя с настоящим врагом. Олег ограничился тем, что уронил Огурцова на траву и символически занёс над ним кулак со сжатыми костяшками пальцев. Постояв так пару секунд, выпустил заломленную кисть и отошёл в сторону.

– Три – ноль, – резюмировал он. Лицо старлея оставалось невозмутимым, лишь в глазах издевательски прыгали чёртики да шрам через щёку побелел, выдавая внутреннее напряжение. Хотя, по видимости, даже не запыхался.

Поверженный Семён выматерился в три загиба, изо всех сил хватил рукой по траве и, бросая недобрые взгляды на победителя, поднялся. Подошёл к нам.

– Ну что, продолжим? – осведомился Олег как ни в чём не бывало.

– Передохни пока, – предложил я хмуро. – Всё же три поединка. А я пока своим разбор полётов устрою.

Кивнув, Орлов гибко сел на траву и подставил лицо под лучи неяркого осеннего солнца. А я, махнув рукой, увёл ребят в сторону.

Никакого разбора полётов я, естественно, проводить не собирался. Самедов, Филиппов и Огурцов сделали, что могли, просто Олег был им не по зубам. Пожалуй, да, – машина для убийства. В серьёзном бою он бы их поубивал или искалечил и сделал это легко, играючи… В принципе, оставались ещё четверо, но не было ни малейшей гарантии, что они смогут сделать больше. Обидно. Мы как-никак разведрота, и я-то всегда считал, что рукопашная подготовка у нас на высоте.

На правах проигравшего слово взял Огурцов.

– Дальше с ним биться смысла нет, – заявил он. – Троих уложил и ещё четверых уложит, мать его, и глазом не моргнёт.

– Так что, сдаёмся? – осведомился боец Маркин.

– Чемпиону можно и сдаться, – сказал боец Кривоносов неуверенно. – Чемпион всё-таки.

Наступило невесёлое молчание.

– Вообще-то, у нас свой чемпион найдётся, – буркнул Филиппов.

Взгляды бойцов скрестились на мне. Как говорится, благодарю за доверие… Коля, в общем, был прав. Чемпион не чемпион, однако в целом подготовка у меня была не чета им, – посерьёзнее.

2.

Перед войной закончил я столичное пехотное училище. Полгода проучился на общих основаниях, а потом меня пригласил начальник курса, в кабинете которого сидел незнакомый человек, – как выяснилось, из военной контрразведки.

Мне сообщили, что я прошёл негласный отбор (анкетные данные, состояние здоровья, уровень умственного и физического развития) и планируюсь к зачислению в специальную группу, готовящую фронтовых разведчиков. Группа эта создана при училище, так что далеко ходить не надо. «Вопросы, возражения есть?» – спросил незнакомец для формы. Вопросов не было, возражений тоже. Так я оказался в спецгруппе вместе с полутора десятками наших курсантов.

Два года учёбы я вспоминал как время трудное, зато интересное. Нам давали много закрытой информации. Когда газета «Правда» писала об историческом значении пакта Молотова – Риббентропа и нерушимой дружбе СССР с фашистской Германией, про будущую войну с Третьим рейхом нам говорили, как о деле неизбежном и