Странники поневоле - Виталий Давыдович Краснер Страница 15

А Никита с того дня задружил с Тайкой Барковой. Пока тепло было, он почти каждый день в обед бегал с ней на озеро и к концу лета плавал уже не хуже ее. Местные мальчишки сперва втихомолку посмеивались, что Тайка «дружит с этим хохленком», но вслух боялись сказать, помня, как она умеет драться. Тайка быстро научила его правильно говорить по-русски, и вскоре он подружился с сельскими мальчишками. С Матвейкой они также были неразлучны и теперь ходили везде втроем. Чаще всего в лес, где Тайка была как у себя дома. Видя, с каким интересом Никита слушает ее и запоминает все, что она говорит, Тайка рассказывала ему про всех обитателей леса, про их повадки и хитрости.

– Тайка, а это что за дерево? Как называется? А что это за цветы такие? Что за трава? – расспрашивали ребята.

Тайка, чувствуя себя в роли учительницы, рассказывала им обо всем, что сама знала, удивляясь, что мальчишки видят все это впервые. Вскоре Никита с Матвейкой уже чувствовали себя в лесу, как дома, и в любую свободную минуту бежали в тайгу. А свободного времени становилось все меньше, потому что хозяйство Макиенков с появлением Марийки в доме стало приходить в порядок и увеличиваться. К осени у них появилась рыжая корова Зорька, птицы разной расплодилось столько, что уже тесно им было в небольшом сарае, и Василь с сыновьями к зиме стал строить большую рубленую стайку для двух коров в расчете, что на будущий год купят еще одну. Учил сыновей плотницкому делу, как его когда-то учили на каторге, старался передать сыновьям все, что сам знал и умел.

– Учитесь, сыны, всему. Жизнь – она штука большая и сложная. Любое ремесло пригодится, не на кого надеяться будет, только на самого себя да на свои руки.

Заказал Василь мужикам, что в город ездили купить ему пару небольших легких топоров, сделал удобные для детских рук березовые топорища, и теперь мальчишки сами шкурили бревна, делали пазы, постигали на деле всю плотницкую науку. По первому снегу уже поставили стропила. Чтобы не покупать доски, Василь в углу двора построил станок для распиловки бревен. Теперь они сами пилили доски. Тяжело было Никите с Матвейкой, но Василь их вдвоем поставил снизу, чтобы тянули за одну ручку пилы, а сам сверху. Не спеша, потихоньку, но работа шла, и вскоре крыша стайки покрылась новым тесом.

Марийка не могла нарадоваться, глядя на мужа и сыновей, как дружно и ловко они все это делали. Столько лет она и мечтать о таком счастье не могла, даже не представляла, что когда-нибудь они будут все вместе, у них будет свой дом, свое хозяйство, своя земля. Временами она боялась, что когда-нибудь утром проснется, и все исчезнет, как сладкий сон. По ночам она крепко прижималась к Василю, прислушиваясь, как за тонкой перегородкой сопят ее мальчишки, и успокаивалась.

9

Как наступала зима, жизнь в селе менялась. Поля покрывались толстым слоем пушистого снега, и мужики из землепашцев превращались в охотников, промысловиков. Доставали ружья, припасы, настраивали силки, капканы и уходили в тайгу. Промышляли всем понемногу: и охотой, и промыслом пушнины. Пока жил Василь у Баркова, брал его Пантелей с собой в тайгу, научил выслеживать зверя, а стрелять Василь умел еще со службы, он тогда был лучшим стрелком в роте. Также научил Барков Василя разбираться в звериных следах, ставить капканы на лисицу, на соболя. Если лисицы приходили прямо к деревне и за ними не надо было далеко ходить, то за соболем надо было забираться вглубь тайги. Охота на этого хитрого зверька требовала не только умения выследить его, но и большого терпения, предосторожности при подготовке капканов. Их надо было всякий раз тщательно очистить и после этого выварить в кипящем настое хвои, чтобы не осталось никаких посторонних запахов. Василь несколько раз получал нагоняй от Баркова, когда, забывшись, брался за капкан голыми руками. У Пантелея для этого были специальные рукавицы, которые он надевал только при работе с капканами.

Хотя для охоты на соболя приходилось уходить далеко в тайгу, все равно каждый охотник держал в секрете места, где он ставил капканы. У каждого где-то в тайге была избушка-зимник, где и останавливались они на время промысла. Далеко в сопках была и у Пантелея Баркова маленькая избушка, срубленная Василем, а до этого жил Барков во время промысла в шалаше, обогреваясь костром. В первую же зиму, как взял Пантелей Василя с собой, и срубили они эту избушку, сложили в ней небольшую печку-каменку, натаскав голышей из ручья, протекавшего рядом и замерзающего только в лютые зимы. Теперь у Пантелея было где и обогреться, и переночевать, и припасы, трофеи сложить.

Ходил Василь с Барковым в тайгу, учился охотничьему промыслу, но дальше этой заимки тот никогда его не водил, потому что там Пантелей ставил свои капканы. Василю же на будущее посоветовал попробовать ставить капканы за перевалом.

– Должно быть, хорошие места там, – говорил Пантелей. – Я сам уже давно поглядываю в ту сторону. Поставь там себе заимку, вот и будет твое место.

Пока жил Василь один, его охота особенно и не привлекала, но с Барковым все равно ходил на промысел каждую зиму, помогал ему во всем, запоминая все премудрости охотничьего дела. Научился Василь снимать шкурки с тушек зверей, обезжиривать их, тщательно просушивать, чтобы потом уже дома заняться выделкой их. А выделывать шкурки Барков научил так, что они становились мягкими и эластичными, и когда Пантелей возил их в город, чтобы сдать купцам-пушнарям, то они у него брали их без придирок и платили хорошие деньги.

В первую же зиму, как зажил Василь с семьей, решил он тоже заняться охотой. Купил себе ружье, припасов, капканы. В первую же ходку взял с собой Никиту как старшего. Загрузили они санки всем необходимым, встали на лыжи и пошли в лес. Санки тянули по очереди, перекинув длинную лямку через плечо. Василь, конечно, мог бы и сам всю дорогу тащить эти санки, но он хотел, чтобы сын приучался ко всему, чтобы знал: это не прогулка по лесу, а нелегкий труд охотника-промысловика.

Как когда-то советовал ему Барков, решил Василь пойти за перевал. Путь неблизкий, зато там никого не должно быть. В первый день они дошли до Пантелеева зимовья. Переночевали там, а утром, как только рассвело, двинулись через сопки. Тяжело было по первому, еще рыхлому снегу подниматься вверх. Василь видел, что сын