Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец Страница 15

– Надеюсь, таковым и останется.

– Я тоже надеюсь… А знаете что? Я тут буду ещё несколько дней. Не поужинать ли нам как-нибудь вместе? Поговорим, выпьем?..

– Почему бы и нет, – ответил я нейтрально. Стрекотание коммивояжёра уже начало раздражать.

Немец ушёл. Клиентов у него тут много!.. А мне-то что за дело? Назойливый субъект. Между прочим, почему американская фирма «Зингер» наняла своим торговым агентом немца? Впрочем, компания торгует по всему миру – американцев не напасёшься.

Позавтракав, я поднялся наверх и постучал в номер Алёши Афонина. Боевой сотоварищ, посетивший буфет раньше меня, возился с фотокамерой. По легенде он был моим фотографом, что вполне соответствовало его страстному увлечению новым для России делом, на которое он не жалел ни денег, ни времени.

– Доброе утро, Виктор Петрович, – приветливо сказал Алёша, укладывая камеру в специальную сумку.

Сложенная тренога уже подпирала стену. Хорошая штука. И для съёмок нужна, и отбиться при случае можно – хоть от собак, хоть от людей. Мало ли куда занесёт нелёгкая фотографическая судьба.

Надевший пиджак Алексей без подкладки в виде полицейского жилета с металлическими бляхами выглядел уже не так корпулентно, как в ночь покушения, однако вполне внушительно – с такими-то плечами! Мы в управлении звали его между собой Алёша Попович. Совпадали не только имя и богатырская стать, но и происхождение по отцу-священнику.

Мы спустились вниз. Швейцар в опрятной ливрее предупредительно распахнул массивную парадную дверь. На улице, неподалёку от входа, ждал экипаж в виде неприметной тёмной кареты, запряжённой двойкой гнедых лошадок под управлением немолодого степенного кучера Маркела. Экипаж, как я просил, выделил Остен-Сакен. Признаться, давненько не ездил в каретах, но Царицын – не Санкт-Петербург. Сюда автомобильное колесо, можно сказать, ещё не докатилось. Судя по рассказам, на весь город насчитывался от силы пяток автомобилей, да и те царицынские толстосумы купили за бешеные тысячи больше для форса.

– Давай-ка в Нобелевский городок, – сказал я Маркелу, садясь в экипаж.

По моей просьбе Остен-Сакен составил небольшой список городских предприятий и достопримечательностей, которые непременно посетил бы столичный журналист, собирая материал для очерков о Царицыне. Нобелевский городок – местная штаб-квартира знаменитого нефтяного синдиката – в списке головы безоговорочно занимал первое место. Остен-Сакен лично звонил управляющему, чтобы тот принял меня и устроил экскурсию по своим владениям.

Ехать на северо-западную окраину города предстояло примерно час. Устроившись друг против друга и покачиваясь на мягких подушках, мы с Алексеем обсуждали поручика Бабушкина с его непонятным, чтобы не сказать странным, поведением.

Накануне мы с поручиком встретились в сквере на привокзальной площади. Одетый в штатское Бабушкин передал мне пакет со справками, которые составил по моему распоряжению. И вернувшись в гостиницу, я тщательно их изучил.

Начал со списка осведомителей. Он был довольно велик и насчитывал более двадцати человек. Три четверти из них работали на строительстве артиллерийского завода. В основном это были конторские служащие, а также два инженера и несколько десятников-строителей. Всё верно. Вполне приличный состав, позволяющий всесторонне контролировать ситуацию на возведении объекта.

Но это в теории. Как оно было на практике, как работали эти люди, Данилов уже не расскажет. Впрочем, Бабушкин уверял, что осведомители были вполне реальные и регулярно сообщали о положении дел на своих участках. Прежде всего присматривали за окружающими работниками, что тоже верно.

Справка о работе Данилова с Бабушкиным за период нахождения в Царицыне опять-таки особых вопросов не вызвала. Оба формально числились представителями военного министерства, инспектирующими ход заводского строительства. Это позволяло им на законных основаниях регулярно бывать на объекте, встречаться с начальством, задавать вопросы и общаться с интересующими людьми. В общем, контролировать ситуацию лично.

По совокупности сведений от осведомителей и по собственным наблюдениям, Данилов неизменно докладывал Монкевицу, что ситуация на объекте нормальная и никаких тревожных признаков нет. Строительство идёт своим чередом, запланированные сроки выдерживаются, работники в массе своей благонадёжны, попытки саботажа и диверсий отсутствуют.

«Так что вас смущает, Виктор Петрович? – допытывался Алексей. – Не верите его рапортам?» – «Да не то что не верю… Нет оснований не верить. Но как-то уж всё благостно. А ведь есть точные сведения, что немецкая разведка нашим заводом очень даже интересуется. И что же – даже не пытаются сунуть сюда нос? Внедрить своих людей, помешать строительству? Непохоже на них, обычно действуют хоть и аккуратно, но решительно…» – «Так сами же говорите, что аккуратно. Такую работу обнаружить трудно. Возможно, Данилов что-то проглядел…» – «Возможно…»

Однако больше всего меня заинтересовала справка по Данилову.

Покойного Андрея я знал неплохо. И работали вместе, и в командировки ездили, и сиживали за столом не раз. Особого дружества не было, были хорошие приятельские отношения, позволявшие судить о человеке. Толковый офицер? Безусловно. Храбрый, умный, опытный профессионал? Разумеется. Личность, свободная от недостатков? Вот уж нет. Андрей был не дурак выпить и не чурался азартных игр. Жадностью не страдал, но деньги любил. Был очень неравнодушен к прекрасному полу – возможно, потому и не женился. Сам по этому поводу балагурил, что прежде, чем идти под венец, надо как следует нагуляться.

Судя по рассказу Репиных, в Царицыне Данилов наконец-то нагулялся. Как иначе объяснить желание сочетаться с Юлией? С учётом внешности невесты и состояния её братьев выбор вполне логичный. Однако в справке Бабушкина о намерении начальника жениться не было ни слова. Не верилось, что за многие месяцы работы и общения поручик плохо узнал Данилова. Тем более что излишней скрытностью, насколько помню, тот не страдал. Тогда почему Бабушкин умалчивает о столь важном факте в жизни Андрея?

И вообще, судя по справке, Данилов в Царицыне исключительно работал. В промежутках между поездками на объект, встречами с осведомителями и составлением донесений Монкевицу ел и спал. Всё. Как проводил свободное время, где бывал, чем развлекался – непонятно.

Очевидная однобокость справки вызывала вопросы, которые я хотел задать Бабушкину при ближайшем рандеву, и назначить это рандеву я собирался в каком-нибудь малолюдном месте, чтобы никто не помешал обстоятельной беседе. Заодно хотелось бы выяснить, почему поручик держится так напряжённо (это бросалось в глаза), словно ждёт от меня какого-то подвоха. С чего бы?.. Наши пути никогда не пересекались и подлостей я ему никаких не делал.

Но главное, ржавым гвоздём в голове сидела плохая мысль. Данилова и Сорокина убивали не одновременно, а порознь. Не мог Рыбак за считаные секунды нанести свои коронные