От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк Страница 140

Сейчас высказываются многие недоуменные вопросы, задавать которые раньше было в высшей степени нежелательно: почему не было проведено судебное следствие, куда исчезли вещественные доказательства, почему террористка спокойно стояла и не пыталась скрыться? Что за мелодрама с отравленными пулями? Чем они были отравлены? И прочее в том же духе…

Вечером того же дня, когда совершилось покушение, Я.М. Свердлов выпустил листовку, в которой он пообещал открыть кампанию «беспощадного массового террора против всех врагов революции». Это были не пустые слова: большевики действительно развязали грандиозную кампанию террора – по всей России чекисты тысячами арестовывали совершенно невинных людей и расстреливали их, устраивая публичные казни.

В октябре 1918 г. поставили деревянный обелиск на месте покушения, в 1920 г. во время первомайского субботника, как сообщалось в газетах, «рабочими в присутствии т. Калинина была произведена посадка стройного дуба», а в 1922 г. установили «первый камень памятника». Дальше этого дело увековечивания довольно долго не шло, пока уже после войны – в 1947 г. – не поставили памятник Ленину, простоявший перед заводом 20 лет. В 1967 г. воздвигли еще один, а так как три памятника Ленину в одном и том же месте было даже для большевиков уже слишком, то один из них убрали внутрь завода, и перед ним остались только два – «первый камень» и пятиметровая бронзовая статуя рядом. В 1967 г. журнал «Художник» так высказался о ней: «Ленин изображен в пальто и кепке, взгляд устремлен вдаль, словно там, за линией горизонта, видит он контуры будущего человечества».

За перекрестком с улицей Павла Андреева (Арсеньевским переулком) начинается Павловская улица, на которой находится одноименная больница.

Павловская больница была первой в ряду огромных больниц, которыми славилась Москва, приводивших в восхищение и удивление иностранцев. Она получила название «Павловской» потому, что была основана будущим императором Павлом I, когда он, еще будучи наследником престола, принес обет после перенесенной им тяжелой болезни выстроить больницу. Екатерина одобрила эту мысль и 6 июня 1763 г. издала указ: «учредить свободную (то есть общедоступную. – Авт.) больницу, к чему… и способное место избрано близ Данилова монастыря».

Для постройки выбрали загородный двор генерал-кригс-комиссара А.И. Глебова, который был должен казне более 200 тысяч рублей, и передали в распоряжение воспитателя наследника графа Н.И. Панина. Больницу открыли 14 сентября 1763 г. Больные сначала помещались в деревянных корпусах, но после того, как в 1784 г. сгорел главный больничный корпус, Павел, всегда принимавший самое живое участие в делах больницы, решил строить большое каменное здание.

Проект его, как говорят, принадлежал самому Баженову, но в то время из-за отсутствия средств оно не было построено, и только в 1802–1807 гг. главное здание возвели, но уже по проекту и под руководством М.Ф. Казакова. Уже пожилого и заслуженного архитектора несправедливо обвинили тогда в злоупотреблениях и даже запретили заниматься казенными постройками.

Казаков соорудил здание дворцового типа, похожее на Голицынскую больницу, выстроенную перед тем на Большой Калужской улице (с 1957 г. Ленинский просп.), с церковью в центре, освященную, конечно же, памятуя об основателе, в память апостолов Петра и Павла. В 1830-х гг. ансамбль больницы стал перестраиваться. Тогда архитектор Доменико Жилярди возвел два флигеля по улице, образовав тем самым парадный двор перед главным зданием, которое получило обработку фасада в стиле позднего классицизма. При реставрационных работах раскрыли лепнину на ризалитах, восстановили белокаменную ограду со скульптурами львов на пилонах ворот.

4-я городская клиническая больница, как стала называться бывшая Павловская, – одна из крупнейших больниц города, имеющая давние традиции. В ней работали такие известные медики, как Ф.П. Гааз, Ф.А. Рейн, И.Ф. Эразмус, Е.И. Марциновский.

Непосредственной причиной появления Александровских казарм на Подольском шоссе (№ 8) было то, что в 70-е гг. XIX века в Москву переводились большие воинские соединения и помещений для войск катастрофически не хватало. Город, на котором лежала воинская постойная повинность, сумел найти несколько миллионов рублей (все другие работы тогда лишились ассигнований) и в 1877–1878 гг. выстроил это здание, в котором могли разместиться два полка (проект архитектора А.П. Попова).

Павловская улица выводит прямо на Даниловский монастырь, формально находящийся за пределами Камер-Коллежского вала, московской городской границы. Это один из древнейших монастырей в Северо-Восточной Руси: так случилось, что он стал первым монастырем, основанным в Москве, и в то же время первым, открытым в Москве в последние годы коммунистического режима.

Благодаря исследованиям археолога Л.А. Беляева теперь можно полнее и правильнее представить раннюю историю этого района. Еще в X в. эти места в излучине Москвы-реки были освоены славянами, а позднее тут находились княжеские земли, на которых московский князь Даниил Александрович основал небольшой монастырь; как отмечает исследователь, в домонгольской Руси было обычным устройство монастырей у княжеских усадеб для того, чтобы «сохранить определенную дистанцию с городом, получить надежную опору вне его».

Основан монастырь был, по соображениям историка В.А. Кучкина, в самом конце XIII в., в период между 1298 и 1300 гг. Сын Александра Невского московский князь Даниил, которому не исполнилось и 42 лет, скончался в 1303 г. и по завещанию своему был похоронен отнюдь не в стольном граде, а в далеком монастыре, близ сооруженной им деревянной церкви во имя Даниила Столпника. Однако младший сын его – Иван Калита – оставил отцовский монастырь в полном небрежении, переведя монахов в Кремль, в новооснованный Спасопреображенский монастырь, а Данилов «оскуде нерадением Архимандритов Спасских, яко ни следу монастыря познаваться, токмо единая церковь оста, во имя св. Даниила Столпника, и прозва место оно сельцо Даниловское, монастыря же ни в слуху не бяше, аки не бысть».

Известия о монастыре полностью исчезают из документальных источников на много лет, но со временем стали распространяться слухи о чудесах и знамениях у могилы князя Даниила, и более чем через триста лет после основания монастыря Иван Грозный указал возобновить его: «…виде небрегаемо место оно Даниловское… устави по вся лета приходить на место то, такоже и митрополит со священным собором… и повеле церковь камену поставити, и монастырь вздвигнути, и кельи возградити… еже и бысть». Это повеление, как и распространение рассказов о чудесах, возможно, были вызваны подчеркнутым вниманием Ивана к его предкам: ведь в 1547 г. великий князь стал царем.

Из исторических событий, связанных с монастырем, можно упомянуть то, что отсюда бежал Лжедмитрий II в Калугу, предварительно спалив его, и что под его стенами в 1696 г. сражались повстанцы Ивана Болотникова с войсками царя Василия Шуйского. Но никогда