Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев Страница 139

До этого жил Василь Макиенко на Херсонщине, в небольшом украинском селе. В старой мазанке – её поставил еще отец Василя, когда женился, ютились вчетвером: отец, мать, Василь и сестра Ганка. Жили бедно. Отец и мать всю жизнь батрачили на помещика, а потом и Василь стал гнуть спину на чужих полях, мечтая о своем, хотя бы маленьком клочке земли, где он был сам себе хозяин.

Вскоре все его мечты были прерваны. Как исполнился ему двадцать один год, попал он под указ о всеобщей воинской повинности, введенный в России в 1874 году. Половина его сверстников, по жребию, попала в ополчение, а Василю выпало служить в постоянных войсках. Шесть лет ему внушали, что защита престола и отечества есть священная обязанность каждого российского подданного. Но, слава богу, что за эти годы не пришлось ему ни с кем воевать, и вернулся Василь домой целым и невредимым. А пока служил он царю и отечеству, его мать, надорвавшись непосильной работой на панском скотном дворе, заболела и, не вставая, вскоре умерла. Сестра Ганка вышла замуж и ушла жить в дом к мужу.

Вернувшись со службы, зажил Василь с отцом вдвоем. Вот тогда и задумал он жениться. Дивчину присмотрел сразу, как пришел домой. Полюбилась ему первая красавица на селе – голубоглазая певунья Марийка Кавун. Всю зиму бегал Василь на посиделки, где запевалой была его ненаглядная Марийка. А как поняли они, что и дня прожить друг без друга не смогут, решили пожениться. Только знал Василь, что не отдаст Ярко Кавун свою дочь за бедного парубка. Жили Кавуны небогато, но и не бедствовали, хоть работали тоже на панских полях, но имели и свое небольшое хозяйство. У Василя же, кроме своих рук да старой мазанки с малюсенькими оконцами, ничего не было. Зато была у Василя с Марийкой любовь. Была Марийка единственной и любимой дочерью у Кавунов, поэтому Ярко никогда не перечил ей, видя, как она дает отступного всем женихам, которые сватались к ней наперебой.

Когда рассказал Василь своему отцу, что задумал жениться на Марийке, вздохнул старый Макиенко и ничего не ответил, а сын нетерпеливо теребил его:

– Батько, ну, что ты вздыхаешь? Засылай сватов.

– Сватов-то послать нетрудно, а как откажет Кавун, что делать будешь?

– Не откажет, батько, мы же любим друг друга.

– А может, у Кавуна кто-то другой есть на примете?

– Но у Марийки-то никого другого нет! Она и не пойдет за другого.

Усмехнулся старый Макиенко.

– А может, он ее и спрашивать не будет? Не ровня мы ему, сам видишь, как мы живем – ни кола ни двора, одна мазанка старая да огородик небольшой. Так за всю жизнь и не сумел я построить новую хату. Прости меня, сын, моя вина. – Макиенко тяжело вздохнул и замолчал.

– Батько, не убивайся, вот женюсь, пойду к пану, упаду к нему в ноги и попрошу ссуду. Построю новый дом, большой, светлый… и земля своя будет.

– Э-э, сынку, я всю жизнь мечтал об этом, но так ничего и не сумел сделать. Ну ладно, зашлем сватов к Кавунам. Думаю, не откажет, ведь когда-то мы с ним в молодости вместе против турок ходили.

Крепко задумался Ярко Кавун, когда заявились к нему сваты от Макиенков. Он уже давно знал, что дочь встречается с Василем, но всерьез не воспринимал это. И старого Макиенка знал он с молодых лет, знал и то, что Василь работящий парень, но вот бедность его смущала. Не хотел Ярко отдавать дочь в старую хату Макиенков, поставил условие Василю, что благословит их, если после свадьбы жить молодые будут у Кавунов. Не думал Василь, что так получится, но другого выхода не было, согласился, лишь бы быть вместе с Марийкой.

Свадьбу Кавун справил знатную, и зажил с тех пор Василь в доме у тестя, успевая работать и на панском поле, и у Кавуна в хозяйстве. Зато Марийка теперь всегда была с ним. Вскоре родились у них два сына-погодка, старшего назвали Никиткой, а младшего Матвеем. Когда Марийка, что-то напевая, укладывала их спать, Василь смотрел на неё и думал, что впереди у них лежит такая же тихая, простая и добрая жизнь, как эта старинная песня. Но неожиданно все оборвалось…

Однажды перед Пасхой взяли несколько молодух из села в панскую усадьбу, убирать и готовить ее к празднику. Весело напевая, подоткнув широкие юбки за пояс, молодицы мыли, чистили все в доме так, что в промытые стекла больших окон заглянуло весеннее солнышко и заиграло, заплясало на свежевыскобленных полах.

Оживленно перемигиваясь, девчата поглядывали на молодого пана-офицера, приехавшего погостить в отчий дом. Но он, не обращая на них внимания, сверкая блеском погон и начищенными до глянца сапогами, постоянно крутился возле Марийки. Сначала он пытался просто заигрывать с ней, потом, начал потихоньку лапать ее руками, но Марийка со смехом увертывалась от него и просила паныча не мешать ей работать. Это еще больше распаляло его, и он уже не отставал от нее до самого вечера. Сказав, что срочно надо убрать его комнату, он заманил туда Марийку и стал уговаривать полюбить его, при этом помогая себе руками. В ужасе Марийка поняла, что хочет от нее паныч. Заметалась, как птица в клетке, умоляя отпустить ее, ведь у нее есть муж и дети. Но, видно, крепко ударили в голову молодому офицеру хмель выпитого вина и хмель желаний. Бросив ее на кровать и изорвав на ней платье, он силой добился того, что хотел, и только после этого отпустил ее.

Со слезами, в разорванной в клочья одежде выбежала Марийка из ворот панской усадьбы и сразу же увидала своего Василя. Помутилось у нее сознание, потемнело в глазах, и упала она без чувств. Подхватил Василь жену на руки и понес домой. Всю дорогу он в отчаянии разговаривал с Богом и спрашивал у того – за что ему такое наказание, чем он прогневал Всевышнего.

Внес Василь Марийку в дом, положил на кровать. Старая Кавуниха кинулась к дочери, приводя ее в чувство. Мальчишки испуганно стояли и смотрели на мать, ничего не понимая, но чувствуя, что случилось что-то ужасное. А Василь вдруг понял, что не слышит его Бог и не пошлет кару небесную на голову насильника, только он сам должен отомстить за надругательство над женой. Кинулся Василь из дома, побежал к панской усадьбе. Да только и сумел заскочить во двор, а дальше не успел