От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк Страница 130

Об этом писал Пушкин в черновиках главы VI «Евгения Онегина» (к описанию дуэли Ленского и Онегина):

Но если жница роковая

Окровавленная, слепая,

В огне, – в дыму – в глазах отца

Сразит залетного птенца!

О страх! о горькое мгновенье!

О Строганов, когда твой сын

Упал сражен, и ты один.

Забыл ты славу и сраженье

И предал ты руке другой

Успех, ободренный тобой.

На плане 1817 г. у северной границы участка изображено существующее здание, бывшее тогда одноэтажным, ближе к берегу Яузы – пруд, и у южной границы какие-то постройки, вероятно, хозяйственного назначения.

Возможно, что это здание усадьбы было возведено в конце XVIII в. с включением в него более старой постройки. Между 1817 и 1827 гг. оно приобрело современный вид: протяженный корпус, поставленный торцом к высокому берегу Яузы, с выделенным центром коринфским шестиколонным портиком и небольшим над ним мезонином и с ионическими портиками на крыльях. Внутри еще сохранилась парадная анфилада комнат, кое-где старые печи, лепнина и двери.

К 1828 г. вся эта огромная барская усадьба перешла к московским первой гильдии купцам Александру и Ивану Алексеевым, заведшим здесь текстильную фабрику, для которой они построили множество деревянных зданий ближе к Золоторожской улице, и, вероятно, тогда же они возвели южный большой каменный корпус, в котором было ткацкое отделение (дом № 40, там теперь находится типография № 9). Увидеть его сейчас довольно трудно, он почти полностью загорожен гаражами и какими-то строениями. Главное же здание всегда было, как можно понять из имеющихся документов, жилым, и в нем сохранились и были отреставрированы прекрасные лепные карнизы, печи, двери и роспись потолков.

К северу от строгановской усадьбы находилась не меньшая усадьба княгини Варвары Алексеевны Репниной (дочери графа А.К. Разумовского). У границы с участком Строгановых стоял большой деревянный дом с портиком, с крыльями флигелей, а у противоположной границы, за прудом находились большие каменные и деревянные оранжереи и конный двор. Эта усадьба нанималась в 1840—1850-х гг. для больницы, а в 1872 г., как и бывшая строгановская, принадлежала богачу, банкиру В.А. Кокореву, потом Северному обществу страхования – там располагались его «московские склады», а с начала 1880-х гг. здесь находилась Московская складочная таможня (ее служебные помещения занимали Строгановскую дачу).

Еще далее к северу с левой стороны можно увидеть церковные купола на Новоблагословенной улице (Самокатной ее назвали в 1924 г. по самокатному, то есть велосипедному, батальону красных воинов, располагавшемуся в 1917 г. на Золоторожской улице). Церквей здесь две: летняя и зимняя.

Первой в 1801 г. была выстроена летняя деревянная Троицкая, замененная каменной в 1819 г. (и перестроенной в 1836 г.), а зимняя Введенская – в 1821 г., архитектор А.Ф. Элькинский. Обе они находились во Введенской общине, образованной в первые годы единоверия, компромиссного сосуществования староверов с официальной церковью (почему и улицу, где находились единоверческие церкви, назвали Новоблагословенной, то есть в честь единоверия, одобренного, так сказать, заново). В советское время обе церкви были, конечно же, закрыты, но, однако, не разрушены. Троицкую церковь закрыли по постановлению Президиума Моссовета от 31 марта 1933 г. и передали ее «для специальных (!) нужд ОГТУ».

В 1800 г. этот участок принадлежал действительной статской советнице П.Ф. Астафьевой, у которой он приобретен для общины, и уже 16 марта 1801 г. там освятили деревянную Введенскую церковь, а потом уже выросли и каменные здания.

Совсем рядом, на территории бывшей репнинской усадьбы, выросло другое здание, на фасадах которого неоднократно повторяется надпись: «№ 1». Это так называемый Казенный винный склад № 1, как тогда назывался водочный завод. Несколько таких заводов появились в Москве с введением водочной монополии казны, получавшей огромные доходы от продажи горячительных напитков. Завод был выстроен по проекту архитекторов Н.Г. Фадеева и В.А. Величкина с применением новейшей технологии, для приготовления водки использовалась чистейшая вода из артезианской скважины. Теперь это водочный завод «Кристалл».

Тесно связанной с Москвой была Рогожская старообрядческая община, выросшая вокруг Рогожского кладбища за границами Камер-Коллежского вала (улица Рогожский поселок, 29).

Очень своеобразный уголок Москвы – Рогожское кладбище! Когда-то оно было известно многим в России, а сейчас о нем знают только любители московской истории да ревнители «древлего благочестия» – старообрядцы.

Начало расколу в русской церкви положил патриарх Никон, взявшийся за исправление церковных книг, в которые переписчиками было внесено много ошибок, и церковных обрядов, которые, по мнению его, поддержанному царем Алексеем Михайловичем, не соответствовали истинным. Однако с самого начала реформы встретили ожесточенное сопротивление, вылившееся в отделение части верующих от господствующей церкви, в раскол ее.

С течением времени в среде противников официальной церкви проявилось несколько течений. На севере России, куда ушли многие приверженцы раскола, развилась так называемая «беспоповщина» – у них не было священников, рукоположенных в сан, их обязанности выполняли сами члены общины – миряне. Это течение впоследствии также разделилось на несколько ответвлений: поморского брачного согласия и неприемлющих брак, в том числе федосеевцев и филипповцев. Главным центром федосеевцев в Москве было Преображенское кладбище.

Другое крупное течение – поповцы (оно также разделилось на множество толков), те, кто приемлют священников из официальной церкви, правда, под условием их перекрещивания – «перемазывания». Московский центр поповцев, Рогожское кладбище, было основано в одно и то же время с Преображенским и в связи с одним и тем же событием.

В 1771 г. Москву посетила грозная эпидемия – чума, подобравшаяся к ней с юга, возможно, с театра военных действий между Россией и Турцией. Спасения от нее не было. Москвичи умирали тысячами, и городские улицы оживлялись только мрачными процессиями: тянулись вереницы телег с наваленными на них трупами, сопровождаемые «мортусами» – уголовниками, одетыми с ног до головы в просмоленные одежды, в колпаках с прорезями для глаз. Спаслись те, кто смог уехать из обреченного города еще при первых признаках эпидемии, остальные же были заперты в Москве, огражденной карантинами – вооруженными заставами.

В это время старообрядцы, жившие в разных местах города, обратились к городским властям с предложением отвести им землю для кладбищ и построить при них больницы, приюты и часовни. Разрешение они получили, и тогда в Преображенском поселились беспоповцы, а для поповцев отвели за Рогожской заставой часть земли деревни Новоандроновки. Участок огородили деревянным забором и выстроили деревянные же здания.

Со временем Рогожская община стала богатой и влиятельной. Старообрядцы не пили, не курили, не проматывали состояния, были расчетливы и осторожны в своих сделках и поэтому постепенно накопили немалые капиталы. Но они не только