Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон Страница 126

Каррильо позже вспоминал: «В тот же вечер 6 ноября я приступил к выполнению своих обязанностей вместе с Михе и другими». Затем Михе, Каррильо и Касорла отправились к премьер-министру, чтобы тот выступил с заявлением, в котором объяснил бы отъезд правительства жителям Мадрида. Ларго Кабальеро отрицал, что правительство собиралось уезжать, несмотря на груду чемоданов у его кабинета. Глубоко разочарованные ложью своего сломленного героя, они вернулись в Центральный комитет PCE[1142].

Несколько источников подтвердили, что Каррильо смог назначить своих подчиненных в Совете по охране общественного порядка и поставить перед ними задачи сразу после встречи с Мияхой поздно вечером 6 ноября. Под руководством элегантного интеллигента Сегундо Серрано Понселы из JSU был создан подкомитет под названием Комиссия по охране общественного порядка. На нее была возложена ответственность за работу Главного управления безопасности в Мадриде[1143]. Рамон Торресилья Гихарро, один из членов Комиссии по охране общественного порядка, рассказал следователям после того, как в 1939 году его схватили франкисты, что назначения Каррильо и Серрано Понселы вступили в силу ночью 6 ноября. Торресилья также сообщил, что он и другие члены Комиссии начали проводить собрания и принимать решения с самого раннего утра 7 ноября. Другой член Комиссии, Артуро Гарсия де ла Роса, подтвердил это в интервью ирландскому историку Иэну Гибсону[1144]. Анархист Грегорио Гальего подчеркнул способность коммунистов действовать быстро: «Мы поняли, что операция была слишком хорошо подготовлена и спланирована, чтобы быть импровизацией»[1145].

Было уже около девяти часов вечера, когда Мияха сел со своим адъютантом и секретарем, чтобы обдумать проблему создания Хунты обороны. Пока они все еще перебирали имена возможных советников, приехала делегация коммунистов, которая успешно выдвинула свои кандидатуры в Военный совет и Совет по охране общественного порядка. Поскольку коммунисты уже определились со штатом, эти два совета смогли сразу же приступить к работе. Так как ему пришлось удерживать город самостоятельно, бóльшую часть оставшегося времени в ночь с 6 на 7 ноября Мияха посвятил попыткам выяснить, какими силами и оружием он располагал. В 7:00 7 ноября Мияха отправился к генеральному военному комиссару, надеясь установить контакт с другими политическими лидерами. До этого в военном министерстве ежедневно проводились совещания, на которых обсуждался ход конфликта. Теперь же Мияха обнаружил, что большинство из тех, с кем он хотел встретиться, бежали в Валенсию вместе с правительством. Таким образом, остальной штат Хунты ему удалось собрать не сразу, а постепенно в течение утра. По словам различных очевидцев, окончательный список был готов только к 11:00. Он состоял в основном из молодых представителей различных партий и профсоюзов[1146].

Первое официальное заседание спешно сформированной Хунты обороны состоялось лишь ближе к вечеру 7 ноября. Однако нет никаких сомнений в том, что с вечера предыдущего дня общая оперативная ответственность за заключенных лежала на трех персонах: Сантьяго Каррильо Соларесе, его заместителе Хосе Касорле Мауре и Сегундо Серрано Понселе, который фактически являлся генеральным директором службы безопасности Мадрида. Очевидно, что ключевые решения по поводу содержавшихся в тюрьмах были приняты в вакууме между отъездом правительства в Валенсию вечером 6 ноября и официальным созданием Хунты обороны двадцать четыре часа спустя. Все же невозможно представить, чтобы эти решения принимались в одиночку тремя неопытными молодыми людьми в возрасте двадцати одного года (Каррильо), тридцати (Касорла) и двадцати четырех лет (Серрано Понсела). Как мы увидим далее, санкционирование их оперативных решений должно было исходить от гораздо более высокопоставленных лиц. Безусловно, для этого требовалось согласие Чеки и Михе, которые, в свою очередь, нуждались в одобрении Мияхи и, вероятно, советских советников. В охваченном ужасом городе помощь русских в виде танков, самолетов, Интернациональных бригад и технического опыта гарантировала, что их советы будут востребованы и приняты с благодарностью. Также для реализации этих оперативных решений была необходима – и действительно получена – помощь со стороны анархистского движения.

Таким образом, в санкционировании, организации и осуществлении того, что произошло с заключенными, участвовали множество людей. Однако из-за назначения Каррильо советником по охране общественного порядка, а также его дальнейшего повышения в коммунистической партии до генерального секретаря на него возложили единоличную ответственность за последовавшие за этим смерти. Это абсурд, но это не значит, что он вообще не нес никакой ответственности. Оценка ее степени должна начинаться с разбора вопроса о том, почему двадцатиоднолетний представитель социалистической молодежи занял столь важный и влиятельный пост. На самом деле Каррильо был не совсем тем, кем казался в то время. Поздно вечером 6 ноября, после встречи с Мияхой, Каррильо вместе с Серрано Понселой, Касорлой и другими официально вступил в коммунистическую партию. К ним не предъявлялись строгие требования по вступлению. В ходе едва ли официальной церемонии они просто сообщили Хосе Диасу и Педро Чеке о своем желании и тут же были приняты в партию[1147].

Краткость этой процедуры свидетельствует о том, что Каррильо уже являлся важной «подводной лодкой» коммунистов в социалистической партии. Находясь в тюрьме после восстания шахтеров в Астурии в октябре 1934 года и будучи генеральным секретарем молодежного движения социалистов (Federación de Juventudes Socialistas), он начал выступать за его слияние с численно меньшим коммунистическим аналогом, Unión de Juventudes Comunistas. Это заметили агенты Коминтерна, и Каррильо определили в качестве кандидата для вербовки. Самый высокопоставленный представитель Коминтерна в Испании, аргентинец Витторио Кодовилья, устроил его приглашение в Москву для обсуждения возможности объединения FJS с UJC. Выйдя из тюрьмы после выборов 16 февраля 1936 года, Каррильо сразу же подал заявление на получение паспорта для поездки в СССР. Для него это была ослепительная перспектива. После года заключения вместе с Ларго Кабальеро Каррильо, как и другие видные члены Federación de Juventudes Socialistas, почувствовал, что PSOE превратилась в партию вчерашнего дня. Руководство социалистов, состоявшее из мужчин среднего возраста, редко подпускало молодых активистов к влиятельным постам в своих склеротических структурах. 3 марта Каррильо отправился в Москву в качестве гостя КИМ (Коммунистического интернационала молодежи). КИМ находился под пристальным наблюдением советской разведки, НКВД (Народного комиссариата внутренних дел). Таким образом, весьма вероятно, что Каррильо, которого уже определили в потенциальные звезды Коминтерна, прошел тщательную проверку в Москве и должен был убедить начальство в своей лояльности Советскому Союзу.

По возвращении в Испанию Каррильо 31 марта принял участие в заседании Центрального комитета коммунистической партии, на котором предложил социалистической молодежи вступить в КИМ, а PSOE – объединиться с PCE и войти в Коминтерн. Присутствие на заседаниях Центрального комитета было привилегией, обычно недоступной посторонним[1148]. В своих мемуарах Каррильо