Римская Британия - Евгений Викторович Старшов Страница 123

«Когда очень умеренные требования Алариха были так оскорбительно отвергнуты, он со всеми своими силами двинулся на Рим, решив упорно продолжать осаду города. Именно тогда для встречи с Гонорием прибыл посол от галльского узурпатора Константина. Это был Иовиан, известный своей ученостью и другими достоинствами. Он спросил, может ли быть утвержден предварительно согласованный мир, и может ли быть гарантировано прощение для убийц родственников Гонория Дидима и Верениана. В качестве оправдания он ссылался на то, что последние были убиты вовсе не в правление Константина. Поскольку Гонорий колебался, Иовиан заявил, что императору было бы благоразумно пойти на уступки, так как он совершенно погряз в италийских делах. Кроме того, если бы Иовиану было бы позволено возвратиться к Константину и разъяснить ему положение дел, то последний мог бы подойти со всеми галльскими, испанскими и британскими легионами для помощи в разрешении кризиса вокруг Италии и Рима. На таких условиях Иовиану было разрешено отбыть» («Новая история», VI, 1, 1–2). В очередной раз доказывается, что британские войска находятся в Европе, причем ими совершенно волюнтаристски распоряжаются – что тоже могло, по идее, привести к антиримскому восстанию. К сожалению, на этом Зосим умолкает, но рассказ продолжается Орозием, демонстрирующем перемену позиции Гонория по отношению к Константину (пер. с англ. Е.С.):

«В 1165 год от основания Рима (410 г. н. э.) император Гонорий, видя, что с варварами никоим образом не справиться, пока вокруг столь много узурпаторов, приказал, чтоб именно их первым делом и низложили. Верховное командование для осуществления этой операции возложи на комита Констанция… (который) отправился в Галлию с войском и осадил Константина в Арле (новой столице Галльской префектуры. – Е.С.), взял его в плен и предал смерти (411 г.). Вместе с тем… Констант, сын Константина, был убит в Вене комитом Геронтием, человеком, более склонным ко злу, нежели к добродетели, и поставившим на место Константа некоего Максима. Сам Геронтий был убит своими же воинами» («Против язычников», VII, 42, 1–4).

Итак, подводя очередные итоги всему выше цитированному, видим, что, во-первых, авантюра Константина лишила Британию войск: опять же не всех – можно допустить, что узурпатор забрал легионы – два оставшихся, II Августа и VI Победоносный, полевые армии – но не все ж гарнизоны до единого человека! Поскольку это не было демонстративным «прощанием навеки», вполне можно разделить утверждение некоторых современных историков о том, что перед 410 г. римляне уходили вовсе не навсегда и имели холодный расчет вернуться! Вот, что пишет А. Мортон: «В 407 г. долгий период римской оккупации закончился двумя событиями. Первым был уход Константина, который с основными войсками находился в Британии, а теперь решил попытаться захватить императорский престол. Вторым был переход через Рейн в Галлию большого числа германцев, которые отрезали Британию от римского мира и помешали возвращению или замене отошедших легионов. Принято говорить, что 407 г. отмечает “уход римлян”, и в некотором смысле это правильно. Но все же у римлян не было никакого заранее обдуманного плана ухода из Британии. Константин только намеревался прибавить новые провинции к той, которой уже владел, и тот факт, что его легионам не удалось вернуться, можно рассматривать почти как случайность». То же – у П. Сэлуэя: «В Notitia Dignitatum содержится полный перечень всех военных и гражданских постов в Британии – по крайней мере на бумаге; и это наводит на мысль, что в имперских ведомствах возвращение Британии считалось само собой разумеющимся – как это не раз бывало в прошлом».

Затем остров немедленно подвергся атакам варваров и, если доверять Зосиму, восстал против римской власти – не важно, в чьем лице, узурпатора ли Константина (временно легализованного Гонорием), либо самого Гонория. Можно спорить, было ль это разумно – скорее это был жест отчаяния: британцы ничего этим не приобрели, хотя, по ходу дела, ничего уже не лишились. Помочь им было просто некому.

Важно, что Гильда, описывая нашествие варваров после «ухода» римлян, поминает приличное, хоть и бездействующее островное войско – а его можно рассматривать по-разному, и как сугубо местное ополчение, и, что кажется куда более верным, как романо-бриттские гарнизонные части, оставленные Константином на острове, – таково наше мнение (и примерно так же рассуждает Е.Е. Барсук, анализируя сведения Зосима, и Клиари тоже полагает, что гарнизоны вала Адриана и саксонских фортов были оставлены на месте): «Таким образом, когда те уехали восвояси, возникли наперегонки из курахов (примитивные кельтские суда из шкур на шпангоутах, описанные в 1-й главе данной работы. – Е.С.), которыми они были перевезены через долину Тефии, как будто грязные когорты червячков, когда Титан пылает зноем, из самых узеньких отверстий норок, – мерзейшие банды скоттов и пиктов, нравами отчасти разные, но согласные в одной и той же жажде пролития крови колодники, более покрывающие волосами лицо, нежели постыдные и к постыдным близкие части тела – одеждой. Узнав о том, что покровители (т. е. римляне. – Е.С.) вернулись домой и наотрез отказались приходить опять, они увереннее, чем обычно, захватили у туземцев всю северную и крайнюю часть земли до самой стены. При этом в высокой крепости было поставлено войско, ленивое в битве и неловкое в бегстве, ни к чему не способное со своими дрожащими поджилками, которые днями и ночами ослабевали в дурацком сидении на месте. Между тем не прекращали [действовать] крючковатые орудия обнаженных, которыми несчастнейшие граждане стаскивали со стен и сбрасывали на землю. Так, стало быть, наказание безвременной кончины приносило пользу тем, кого похищала такая погибель, ибо жалких и неминуемых страданий своих братьев и детей они избегали быстрой кончиною. Чего же больше?! Города и высокая стена оставлены – и опять бегство граждан, и опять рассеяния, более отчаянные, чем обычно, и опять преследования врагов, и опять умножаются еще более жестокие истребления; и, словно овечек, мясники раздирают бедных граждан на части враги, так что в своем существовании они уподобилось диким зверям. Ибо, разбойничая, они уничтожали и друг друга, и запас продовольствия несчастнейших граждан. И внешние несчастья усугубились домашними мятежами, поскольку таким образом из-за столь частых разорений весь народ лишился всей опоры съедобной, так что спасало только одно – охотничье искусство» («О погибели Британии», 19). В период этих массовых набегов пали крепости Хантклифф, Кейстор-на-Норвиче и многие другие.

Уникальное свидетельство Зосима позволяет предположить обращение британцев к Гонорию, так как известно о его ответе им: «Аларих осадил Бононию[131], но осада затянулась на много дней, и город он взять не смог. Поэтому он двинулся в Лигурию… Гонорий направил