Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков Страница 115

* * *

Анализируя сложившуюся ситуацию, Мальков начинал понимать, что случившийся побег не похож на стихийный акт возмездия. За всем этим что-то стоит, слишком всё похоже на организованную, продуманную кем-то, скажем так, операцию.

«Но кем? – мучительно размышлял Мальков. – Хорошо, попытаемся разложить по полочкам, по пунктам. Итак, первое. Массовый побег заключённых из лагеря относится к событию экстранеординарному. Хотя причиной могли стать слухи о том, что в связи с событиями на фронте контингент подлежит скорому уничтожению. Это чушь собачья. Какая связь фронта с лагерем? Тем более, что фашисты от Москвы отброшены. Второе. Восставшими движет некая общая цель, словно кто-то направляет их. Обычно побеги из лагеря имеют разрозненный характер. Даже когда идут на подрыв несколько человек, то есть небольшая группа, в последующем развитии ситуации она разделяется или распадается и дальше каждый сам за себя, а тут организованно и массово следуют неким маршрутом. А в качестве мотивации зэкам обещан на растерзание ближайший золотой прииск. Кем обещан и зачем? Скорее всего, для поддержки зэковского духа».

Но когда он услышал о том, что на пути следования беглецов ожидает оружие и еда, то сразу понял всю серьёзность положения. Неужели? Быть того не может! Оружие и еда? Это схроны. То, чем он занимался несколько месяцев назад. Только на другой территории, в другой местности. Значит, информация просочилась, и кто-то ею воспользовался. Но такое просто невозможно в условиях особой секретности.

«Серьёзное дело, чрезвычайно серьёзное, – продолжал думать Мальков. – Это не просто побег, это организация восстания в глубоком тылу. Тем более, как намекнул пахан, в дальнейшем они должны примкнуть или, наоборот, должны примкнуть к ним бунтари соседних исправительно-трудовых колоний, которые действуют по той же схеме».

От мёрзлого лапника, который зэки выстелили для ночлега прямо на стылой земле, тепла, конечно, никакого. Хотя большинство солагерников, прижавшись тесно друг к другу, сумели как-то согреться и погрузиться в дремоту, тяжкую, липкую, мало похожую на нормальный сон, но всё же дающую возможность отдохнуть гудевшим от напряжения ногам. За день приходилось делать немалые переходы. И это при истощённом организме. Харчи, прихваченные при побеге на лагерном продовольственном складе, подходили к концу. Пахан строго следил за расходованием консервов и сухарей. Разведение костра было категорически запрещено. Пахан и беглые из его ближнего окружения подбадривали остальных скорым теплом и горячей пищей, обещая буквально не сегодня-завтра на своём пути следования либо деревеньку, либо поселковый прииск.

Тем не менее самые нетерпеливые начинали роптать. Причём из числа тех, кто в лагере при любых обстоятельства, даже самых несправедливых со стороны блатных, хранили стойкое молчание, проявляя полнейшее безволие даже перед пахановскими «шестёрками». Видно, воздух свободы сильно сказался на этих, казалось, бесхарактерных и бесхребетных доходягах. Теперь, оказавшись на воле по эту сторону колючей проволоки, они начали как бы расправлять свои плечи.

– Ладно, ладно, – миролюбиво и в то же время настороженно отвечал пахан на вопросы о том, скоро ли Большая земля? – Надо потерпеть, братва. В натуре, все мы здесь этого хотим, правда ведь? Спросите у политиков, они подтвердят, да, ребята?

Пахан, для которого в лагере к осуждённым по 58-й статье, кроме обращения «враги народа», другого не было, сейчас соизволил снизойти до обращения «ребята».

– Правда, – подтвердил ставший уже для Малькова старым знакомым зэк с погонялом Анекдотчик. – Надо потерпеть. Совсем скоро будет у нас всё. И жратва, и питьё, и бабы.

– Ну, до баб ещё далеко, – с недоверием буркнули разом несколько зэков.

– Сейчас бы пожрать от пуза да отогреться. А баб на потом оставить, – подал голос ещё кто-то.

– И пожрём, и отогреемся, – заверил пахан, вновь вступивший в разговор. Почувствовав поддержку одного из политических, пахан обрёл некоторую уверенность и продолжил: – Если я окажусь неправ, то можете мне отрубить пальцы. – Он поднял вверх левую руку с растопыренной ладонью. – Кстати, как там этот мазурик-мастырик, который нечаянно на топорик упал?

– Плохо у него дело. Видно, заражение пошло, – покачал головой «очкарик» и оглянулся.

– Ну что ж, – как бы с сочувствием отозвался пахан, – теперь уж как ему карта выпала, так и будет…

– Костерки бы всё же запалить не мешало? – спросили у пахана. – Горячего чаю бы сгоношить. Кишки скоро к спине примёрзнут.

– Ладно, чёрт с вами, – к всеобщей радости, услышали зэки в ответ.

15

В одну из жутко холодных ночёвок Николай услышал вой волков. Это означало, что где-то поблизости бродит стая хищников. Николай оторвал голову от лапника и, приподнявшись, прислушался. Вой то стихал, то вновь усиливался в ночной тишине, вызывая внутреннюю жуть. Слышали ли остальные, было непонятно. Зэки крепко спали, прижавшись в большинстве своём друг к дружке, обернув голову разным шмутьём.

…Песня дикой зимней тайги. Морозная ночь, полная луна, снег, ещё местами не стаявший, искрится и переливается с лёгким шуршанием. Есть что-то дикое и манящее в волчьей песне, первобытное чувство человека имеет генетическую память. Эхо летит по распадкам и возвращается обратно. Кажется, будто со всех сторон собираются волки на свой кровавый пир, даже воздух вибрирует…

Ещё в детстве Николай задавался вопросом: что же означает вой в волчьем языке? Почему эти звери воют? Какой смысл они вкладывают в протяжную песню, услышать которую можно на расстоянии десяти километров? И только много позже один из бывалых охотников рассказал, что вой – способ передачи информации сородичам на большие расстояния. Когда группа волков-воинов настигает добычу, животные воем уведомляют остальных членов стаи о наличии пищи и одновременно указывают своё местонахождение. В некоторых стаях даже существует волк-сигнальщик. Подзывая стаю к «обеденному столу», он, как правило, подаёт сигнал из двух коротких громких подвываний и дальнейшего протяжного воя. Этот сигнал распространяется на огромные расстояния. Члены стаи, не принимавшие участия в охоте, слышат его и устремляются к сородичам. Также волки начинают выть, когда теряют кого-то из членов стаи. Если она в сборе, но одной особи не хватает, волки, подавая сигнал о своём местонахождении, как бы подзывают собрата.

Утром обнаружилось, что двое зэков сбежали. Что толкнуло на такой отчаянный шаг, ведомо лишь этим беглецам – Каланче и Седому. Покинули табор, прихватив целый вещмешок тушёнки, несколько буханок чёрного хлеба и нож пахана. Особенно зэки удивились, как удалось похитить нож? Сам пахан молчал, стискивая прокуренные щербатые зубы, негодуя про себя от того, что эти двое были из его ближнего окружения в лагере. Беглецы скрылись в тайге, вероятно, предпочтя пробираться на Большую землю самостоятельно, а не таким кагалом. Когда на таборе все шумно обсуждали поступок