Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон Страница 115

Захватив Пуэбла-де-ла-Кальсада, Монтихо и Лобон, войска Ягуэ двинулись на запад, к Талавера-ла-Реалю. Там Комитет Народного фронта также арестовал порядка 80 человек из местных правых. Их провели по улицам города, в ходе чего они подверглись оскорблениям. Многих заставили выплатить рабочим задолженность по зарплате. 59 человек разместили в церкви, остальных – на муниципальном складе. Когда войска Ягуэ уже собирались войти в город, 2 местных левых помешали пьяным ополченцам сжечь церковь. Другие вместе с членами комитета бежали, захватив с собой 23 правых заключенных. В полумиле от Талаверы они расстреляли их, убив 21 человека. Неудивительно, что один из двух выживших принял участие в последующих репрессиях, в результате которых, по местным оценкам, были расстреляны около 250 человек[1055].

Колонна Ягуэ пошла на Бадахос. Военный переворот там провалился. Отчасти это произошло благодаря решительным действиям Комитета обороны Народного фронта, который возглавили гражданский губернатор Мигель Гранадос Руис, депутат-социалист Николас де Пабло и мэр Синфориано Мадроньеро. Комитет быстро отдал приказ об аресте более 300 сторонников мятежников и организовал создание и (совершенно недостаточное) вооружение отрядов ополчения. Неудачи мятежников в Бадахосе стали отражением нерешительности местных военных командиров и разногласий среди них, а также того, что в Бадахосе, в отличие от других южных городов, существовала группа офицеров твердых прореспубликанских взглядов. 26 июля мадридское правительство направило полковника Ильдефонсо Пучденголаса Понсе де Леона взять на себя оборону города. Одетый в синюю форму ополченцев и только что подавивший восстание в Гвадалахаре и Алькала-де-Энаресе, Пучденголас был встречен левыми в Бадахосе как герой. Он арестовал некоторых наиболее подозрительных офицеров и начал подготовку ополченцев[1056].

До прибытия войск Ягуэ в Бадахосе практически не было случаев насилия в отношении правых. Большую роль в этом сыграли старания мэра города Синфориано Мадроньеро и начальника полиции Эдуардо Фернандеса Арласона. Хотя впоследствии франкисты приговорили Фернандеса Арласона к смертной казни, его приговор был заменен на тридцать лет тюремного заключения в связи с многочисленными свидетельствами благодарных правых. До неудачного восстания местного гарнизона Гражданской гвардии 6 августа единственный инцидент со смертельным исходом в городе произошел 22 июля, когда ополченцы убили Фелисиано Санчеса Барригу, крайне правого землевладельца, который выступал в качестве связного между военными заговорщиками и местной Фалангой. Епископа Бадахоса Хосе Марию Алькараса Аленду мирно попросили покинуть свой дворец, ему разрешили взять Святые Дары из дарохранительницы и даже предоставили охрану. Когда 7 августа после начала ежедневных бомбардировок мятежников стало расти число жертв, а накануне вспыхнуло восстание Гражданской гвардии, последовали репрессии. В общей сложности были убиты 10 человек: 2 военных офицера, 2 отставных гвардейца, 2 священнослужителя и 4 видных правых. В одном случае жертвой стал человек, подававший с крыши сигналы атакующим самолетам. Группировка, ответственная за эти убийства, не имела никаких связей с Комитетом обороны, и большинство ее членов либо погибли во время нападения Ягуэ, либо сбежали. Большинство правых, арестованных Комитетом, не пострадали. Это, однако, не предотвратило расправу, учиненную в отместку за «красный террор»[1057].

Когда войска Ягуэ окружили обнесенный стеной город, их дурная слава опередила их. Бадахос был наводнен беженцами, и с тех пор, как начались ежедневные бомбардировки, в городе царила атмосфера обреченного ожидания. 13 августа над Бадахосом пролетел самолет мятежников, сбросивший тысячи подписанных Франко листовок со зловещим предупреждением. В них говорилось: «Ваше сопротивление будет бессмысленным, а наказание, которое вас ожидает, будет соответствующим. Если вы хотите избежать бесполезного кровопролития, схватите главарей и передайте их нашим войскам… Наш триумф гарантирован, и ради спасения Испании мы уничтожим любые препятствия на нашем пути. У вас еще есть время исправиться: завтра будет слишком поздно». Содержание листовок ясно указывало на грядущую резню[1058].

Защитники под командованием Пучденголаса насчитывали около 1700 человек; из них около трети составляли солдаты, а остальные две трети – плохо вооруженные ополченцы, некоторые из них были из самого города, другие бежали от наступавших колонн. Набор добровольцев для обороны Бадахоса начался только 4 августа после падения Льерены. У некоторых из них имелись винтовки, но боеприпасов не хватало. Многие были вооружены только косами и охотничьими ружьями. Бóльшую часть регулярных войск, стоявших в гарнизоне, отозвали для усиления мадридского фронта. По мере того как воздушные и артиллерийские бомбардировки наносили свой урон, постоянно росло число дезертиров. Конечно, реальное количество защитников было в разы меньше того, о котором заявляли источники мятежников. Силы Ягуэ были гораздо многочисленнее, чем горстка героев, восхваляемых в той же литературе. Объединенные колонны Кастехона и Асенсио насчитывали 2500 солдат, а также множество бойцов «Рекете» и фалангистов, присоединившихся к ним по пути из Севильи. Кроме того, несколько офицеров полковника Пучденголаса поддерживали мятежников и делали все возможное, чтобы помешать оборонительным приготовлениям, пряча оружие и целясь мимо[1059].

Ранним утром 14 августа город подвергся бомбардировкам и сильному обстрелу артиллерией Аларкона де ла Ластры. Около 9:00 Пучденголас, Николас де Пабло, мэр и другие члены Комитета обороны бежали в Португалию. После их побега многие офицеры тем же утром перешли на сторону мятежников. К полудню, несмотря на отчаянную храбрость гражданского ополчения, войска Кастехона прорвали стены Бадахоса яростными атаками. Их задача облегчалась тем, что среди защитников была небольшая пятая колонна из кадровых офицеров. Некоторые из них оставили свои оборонительные позиции и собрались у городской тюрьмы, чтобы вместе с правыми заключенными поприветствовать своих «освободителей». Одним из освобожденных был Регино Валенсия, друг Саласара Алонсо и убийца депутата от PSOE Педро Рубио Эредии. Когда легионеры и «Регуларес» продвигались к центру города, они убивали всех, кто попадался им на пути, включая тех, кто бросал оружие и поднимал руки[1060]. Многие ополченцы укрылись в кафедральном соборе, где кого-то из них закололи штыками между рядами, а кого-то – на ступенях главного алтаря. Одного человека, спрятавшегося в исповедальне и стоявшего на коленях, застрелил отец Хуан Галан Бермехо, священник из Сафры, который стал капелланом Легиона. Со своими сильно напомаженными волосами, офицерской тросточкой и пистолетом отец Галан старательно создавал себе репутацию жестокого человека[1061].

Легионеры и «Регуларес», а также сопровождавшие их фалангисты совершили целую серию ограблений магазинов и домов, причем большинство из них принадлежало тем самым правым, которых «освобождали». Один офицер-повстанец сказал американскому журналисту Джею Аллену: «Это военный налог, который они платят за спасение». По улицам, усыпанным трупами и залитым кровью, уносили все, что можно было