Римская Британия - Евгений Викторович Старшов Страница 114

народ аттакотты и скотты, бродили повсюду и производили грабежи, а в приморских областях Галлии франки и соседние с ними саксы там, куда только могли прорваться с суши или с моря, производили грабежи и пожары, забирали людей в плен, убивали и все опустошали. Чтобы положить конец этим бедствиям, если поможет счастливая судьба, направился в эти крайние области земного круга хороший полководец и прибыл в Бононию, где галльский берег отделен от Британии узким проливом. Море в том месте то вздымается страшными валами, то выравнивается как широкое поле, открывая безопасный путь мореходам. Осторожно переправился он через пролив и прибыл в спокойную гавань противоположного берега Рутупии. Когда следом за ним подошли батавы, герулы, иовии и викторы, легионы, дышавшие уверенностью в своих силах, он выступил вперед и направился к старому городу Лундинию, который позднее получил имя Августы. По дороге он разделил свою армию на много отрядов и напал на грабительские шайки врагов, отягченные поклажей.

Быстро справившись с теми, которые вели связанных людей и гнали скот, он отнял добычу, достояние несчастного податного населения, и возвратил собственникам, за исключением небольшой части, предоставленной измученным солдатам. С триумфом он вступил в город, угнетаемый дотоле тяжкими бедствиями, но теперь воспрянувший в надежде на спасение более скорое, чем можно было ожидать. Удача придала ему бодрость для больших начинаний. Вырабатывая безопасный план действий, он оставался в нерешительности, так как показания пленных и перебежчиков убеждали его, что нельзя справиться с рассеянными на широком пространстве племенами, и притом совершенно дикими, иначе как неожиданными нападениями при помощи разных хитрых уловок. Наконец он издал приказ, которым звал под знамена дезертиров, обещая им безнаказанность, и многих других солдат, которые разбежались в разные стороны, пользуясь отпусками. По этому вызову вернулись очень многие; но, несмотря на это ободрение, его тревожили тяжелые заботы, и он попросил прислать к нему Цивилиса для управления Британией в звании префекта – человек то был жестокий, но твердо державшийся правды и справедливости, а также Дульциция, полководца, прославившегося отличным знанием военного дела» («Римская история», XXVII, 8, 5—10).

К этому периоду деятельности Феодосия С. Айрлэнд относит ряд античных источников, повествующих о военно-морской деятельности комита. Вот они (пер. с англ. Е.С.):

«И чтобы еще больше воспламенить тебя (императора Гонория, внука комита Феодосия. – Е.С.) пламенем любви к битве, он припомнит деяния твоего деда, перед которым трепетали берега иссушенной солнцем Ливии и Туле, [находящейся] за пределами досягаемости кораблей. Это он одолел ловких мавров и ловкоименных пиктов; он преследовал скоттов своим далекоразящим мечом, он расплескал гиперборейские волны своими веслами» (Клавдиан, панегирик на третье консульство Гонория, 51—6).

«Отсюда (из Испании) происходит твой дед, которого, торжествующего после своих северных побед, Африка увенчала лаврами, отвоеванными у массилов. Это он обустраивал лагерь среди морозов Каледонии, он ходил в броне в летнюю жару в Ливии, источник ужаса для мавров, завоеватель Британского побережья, равно опустошивший Север и Юг. Какая выгода (бриттам) от вечной суровости и холода их климата, или от не помещенных на карты морей? Оркнейские острова напоены [кровью от] бойни саксов, Туле потеплела от пиктской крови, и ледяная Ирландия оплакала груды мертвых скоттов» (Клавдиан, панегирик на четвертое консульство Гонория, 24–33).

«Припомнить ли мне, как Британия была опущена на колени битвами на суше? В этом случае саксы, обессиленные в морских схватках, также приходят на ум. Говорить ли мне о скоттах, загнанных обратно в их болота?» (Пакат, панегирик Феодосию, 5, 2).

Теперь снова обращаемся к Марцеллину: «Феодосий, именитый полководец, бодро начал поход из Августы, называвшейся прежде Лундиний, с отлично сформированной армией и оказал великую помощь угнетенным британцам. Повсюду он занимал удобные для засад места, опережая варваров, и не отдавал никакого приказания простому солдату исполнить что-либо, чего бы сам не начал со своей бодрой энергией. Таким образом, исполняя сам обязанности дельного солдата и отличного полководца, он разбил и изгнал разные племена, которые нагло нападали на римские области, сознавая свою безнаказанность. Он восстановил города и крепости, которые пострадали от многочисленных бедствий, и обеспечил им безопасность на продолжительное время в будущем. Пока он так действовал, случилось одно ужасное событие, которое могло бы привести к великим опасностям, если бы не было остановлено в самом начале.

Некто Валентин, брат жены Максимина, того ужасного викария, а позднее префекта, человек, способный на высокие замыслы, проживавший в Валерии, области Паннонии, был сослан за тяжкое преступление в Британию. Не вынося покоя, этот зловредный зверь стал замышлять восстание и питал гнев на Феодосия, понимая, что только он может подавить его преступные замыслы. Он выискивал тайком и открыто всякие способы для достижения своей цели: дерзкие замыслы его крепли и усиливались, и он начал агитировать среди сосланных и солдат, побуждая их к бунту обещанием наград в размерах, которые ему позволяли обстоятельства. Замысел уже близился к осуществлению. Но Феодосий вовремя получил сведения от своих агентов и со свойственной ему быстротой действий и твердой решимостью покарать ставшее ему известным злодеяние переслал Валентина с несколькими ближайшими соучастниками вождю Дульцицию для совершения над ними смертной казни. Его военная проницательность, которой он выделялся среди всех своих современников, побудила его, в предвидении будущего, запретить производство следствия о заговорщиках, чтобы не возбудить паники и не оживить только что успокоившихся тревог в британских провинциях.

Ликвидировав всякую опасность, он занялся проведением разных необходимых мероприятий. Всем было известно, что счастье не изменяло никаким его предприятиям, и он стал восстанавливать города и укрепления, как я сказал, обеспечивать границы стражей сторожевыми постами. Всем этим он настолько привел к прежнему виду провинцию, чуть не захваченную варварами, что по его докладу она получила законного правителя и по решению императора, который как бы справил триумф, называлась впоследствии Валенцией (речь идет об образовании пятой отдельной провинции в добавление к 4 уже существующим; далее в тексте – большая лакуна. – Е.С.).

…Ареаны, класс служащих, установленный с давних пор, о которых я кое-что рассказал в повествовании о Константе, стали мало-помалу позволять себе разные злоупотребления, и Феодосий устранил их с их постов. Они были изобличены в том, что, поддавшись соблазну полученной и обещанной им добычи, не раз сообщали варварам, что происходит у нас. Обязанности их состояли в том, чтобы совершать поездки в разных направлениях и сообщать нашим военачальникам о передвижениях соседних племен. После того как Феодосий столь блистательно завершил эти дела, как и те, о которых я говорил выше, он был отозван ко двору. Провинции он оставил в блестящем