Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков Страница 11

Сторожа-турки, более нечестивые, чем Омары, систематически ковыряют теперь из обнаженных арок эти цветные камушки, пережившие народы и царства, и горстями продают их потихоньку посетителям-туристам. И я был настолько малодушен, что тоже протянул двуфранковик гнусному святотатцу в обмен за пригоршню бесполезно награбленной святыни, вместо того чтобы схватить его за шиворот и сбросить вниз головою с хор.

* * *

От настоящей древней Святой Софии, можно сказать, уцелел только ее чудный каменный скелет. Первый раз она основана была еще равноапостольным Константином в IV веке, но церковь была деревянная и сгорела во время одного из опустошительных византийских пожаров. Какова она была при Юстиниане, вторично создавшем ее в дни своей юной славы, повествуют нам умиленные летописцы. «Ум человеческий не может ни сказать, ни вычесть, как она велика и прекрасна», – говорили о ней наши старинные путешественники. «Император соорудил великое и несравненное здание, которому подобного не представляет история, соорудил церковь Святой Софии, величайшую, великолепную, изящную, для описания которой не найдешь и слова», – свидетельствует современный Юстиниану греческий историк.

Ее 365 престолов были окованы серебром и золотом, покрыты драгоценными камнями; ее бесчисленные двери были вылиты из позолоченной бронзы и меди; в стены ее были проведены многочисленные колодцы ключевой воды. Главный алтарь ее был украшен золотою трапезою, осененной золотым шатром, чудной чеканки и обвешанной драгоценными венцами императоров на тройных золотых цепях. Эту знаменитую во всем христианском мире трапезу похитили во время 4-го Крестового похода венецианцы Дондоло, и предание говорит, будто бы ее и теперь можно видеть в тихую погоду на дне Мраморного моря, куда она погрузилась вместе со всеми награбленными венецианцами сокровищами во время кораблекрушения, постигшего нечестивых святотатцев. Характерно рассказывает об этом ограблении христианами христианской святыни современный ему русский летописец.

«Внидоша во святую Софию и одраша двери и рассекоша амвон, окован бо бяше весь сребром, и столпы сребряные 12, а 4 киотные, и тябло иссекоша, 12 креста, иже бяху над олтарем и межи ими шипки яко древо выше мужа, и преграды олтарьныя межи столпы, а то все сребряно; и трапезу чюдную одраша, драгий камень и великий жемчюг, а самую неведомо камо деша, и 40 кубков великых, аже бяху пред олтарем, и паникадила, и светила, все то сребряно, яко не можем числа исповедати, со празничьными суды безценными служебными, и еуангелия же и кресты честные, и иконы безценныя, все одраша; и под трапезою сокровище найдоша, 40 кадей чистого злата, а на палатех во стенах и судохранильници неведомо колико злата и безценных суд, яко несть числа».

Интерьер Айя-Софии

Тысяча клириков состояли при этом необыкновенном храме, который по справедливости величался греками «великою Церковью». Постройка его обошлась Юстиниану около 31/2 миллионов наших рублей и продолжалась 6 лет, под руководством знаменитейших зодчих того времени, Анфимия Траллеского, Исидора Милетского и Игнатия Магистра.

«Слава Господу, который сподобил меня свершить такое великое дело! Я превзошел тебя, Соломон!» – горделиво воскликнул великий император-строитель, когда патриарх освятил новосозданный им храм.

Слава Святой Софии разнеслась по всему миру и везде в христианских странах Востока, у нас в Киеве и Новгороде, точно так же, как в Никее или Трапезунде, стали воздвигать наподобие ему храмы Святой Софии, Премудрости Божией…

Святая София стала самым полным художественным воплощением религиозной мысли восточного христианина, чертогом Божиим, из каменьев самоцветных неизобразимой красоты, необъятных размеров, чудесно покрытым сверху словно нерукотворным сводом неба, населенным сияющими, как солнце, ликами ангелов и святых мужей; стала, одним словом, идеалом церковного зодчества для всего православия, «каноном церковной архитектуры», как метко выразился о ней один духовный писатель… Нельзя сомневаться, что именно в «Великой Софее, что строил Устиньян-Царь», в этом храме храмов, были очарованы и пленены духом языческие послы нашего Владимира. «Видехом тамо неизглаголанную красоту церкве, и пения, и одежды иерейския их… не ведяще, на земле или на небе быхом. И несть таковые красоты и славы нигде же на земле…»

Перед такою великою святынею христианства не могли не благоговеть даже суровые завоеватели… Магомет II, омыв реками крови мраморы христианского храма, торжественно воссел на престол Святой Софии, не выпуская из руки своей окровавленной сабли, и приказал воссылать молитвы Магомету.

С тех пор Айя-София стала первым святилищем Стамбула, как была она до того первым святилищем Константинополя. Доходы ее сделались громадны; говорят, сам султан уплачивает ей до сих пор более 1000 левов церковной подати, и на доходы эти содержатся при мечети множество духовных школ, больниц, странноприимных домов, столовых и приютов для бедных… С тех пор и до сего дня, восходя для молитвы по высокой мраморной лестнице мираба, преемники Магомета всегда держат в одной руке книгу закона Магометова, а в другой обнаженную саблю, в память о той исторической сабле, которая взяла когда-то с кровавого боя столицу христианских императоров…

Одна поэтическая легенда связана в Святой Софии с воспоминанием о грозном часе пленения турецкого… Когда азиатские варвары ворвались под мозаичные своды святилища и стали с исступленными криками колоть и рубить толпившийся народ, священник, служивший обедню, взял чашу с Святыми Дарами и спокойно направился с нею к боковому приделу храма…

Не успели турки занести на него свои окровавленные сабли, как расступилась стена храма и поглотила в себе бесстрашного служителя Божия.

И греки, и сами турки верят, что он до сих пор читает в глубине своей мраморной стены молитвы над святою чашею, иногда доступные благочестивому уху, и что наступит день – неизбежный день христианского торжества и погибели неверных, когда разверзнется вновь чудотворная стена, и из нее выйдет опять к восставленному престолу Софии, Премудрости Божией, священник со Святыми Дарами…

IV. Обломки византийского величия

Августеон. – Памятники древнего искусства на Ат-Мейданы. – Варварские подвиги заступников христианства. – Золотая палата византийских императоров. – Подземелье. – 1001 колонна.

Ближайшие окрестности Святой Софии полны интереса. Недаром она стоит на том древнем холме Акрополиса, первом из византийских холмов, который во все века был центром византийской власти и византийской роскоши… Площадь, застроенная теперь безобразными массами ее пристроек и контрфорсов, это – Августеон Константина Великого. Неподалеку от нее, высоко над волнами моря, там, где теперь живописно белеют