Римская Британия - Евгений Викторович Старшов Страница 109

Здесь же стоит еще рассказать о св. Ниниане (Ниниа) Уитхорнском, просветителе Шотландии, «апостоле южных пиктов». Достоверных сведений о его жизни практически нет, поэтому и общепринятые даты жизни (360–462 гг.) весьма условны. Дело в том, что, по некоторым данным, христианская церковь в Шотландии, основание которой ему приписывается, существовала уже в конце IV в. В IV или V в. св. преподобная Киннера подвизалась в районе Гэллоуэя, причем считается, что опыт монашеской жизни она, сама будучи уроженкой Шотландии, получила и привезла на родину из Греции; скончалась мученически. К IV же веку иногда относят жизнь другой местной подвижницы, уроженки г. Колоссы в малоазийской Фригии, св. преподобной Тридуаны, привезшей со своими спутницами в Шотландию мощи ее небесного покровителя, св. апостола Андрея Первозванного (косой Андреевский крест доныне красуется на флаге страны). Есть легенда о том, как местный король Нектан влюбился в нее, она же, узнав, что больше всего он полюбил ее за красоту глаз, вырвала их. Вполне возможно, что это фольклорный сюжет, восходящий к истории одной александрийской монахини, о чем поведал блаженный Иоанн Мосх (550–610 гг.) в своем «Луге духовном»[118]. Ничего поразительного в существовании христианства в Шотландии в IV в. н. э. нет, просто, оговоримся еще раз, это ставит под сомнение даты жизни Ниниана – но не плоды его деятельности.

Уроженец Карлайла в Камбрии (северо-запад Англии), он был, как предполагают, царского рода. Беда Достопочтенный пишет: «Южные пикты, живущие по эту сторону гор, как говорят, давно уже оставили заблуждение идолопоклонства и приняли истинную веру через проповедь преподобнейшего и святейшего епископа Ниниа, родом из бриттов, который обучился в Риме истинной вере и ее таинствам. Его епископство знаменито храмом, посвященным святому Мартину, где покоятся тела и его, и многих других святых; ныне то место находится под властью англов (это Уитхорн. – Е.С.). Место это в Берницийской провинции в просторечии зовется Белым Домом, поскольку Ниниа выстроил там каменный храм непривычного бриттам обличья» («Церковная история народа англов», III, 4). Упоминаемый в тексте Мартин – это св. Мартин Турский, «молот ариан», почитаемый галльский святой; предполагают, что после обучения в Риме св. Ниниан посетил Галлию, где мог не только лично познакомиться со св. Мартином, но именно от него и принять посвящение в епископы. Впрочем, куда вероятнее, что в епископа его поставили уже в Риме, отсылая домой на проповедь. Остатки «белого храма», кстати, обнаружены археологами, его стены действительно некогда были выбелены, а камень с надписью середины V в. провозглашает его «убежищем». Считается, что после пиктов Ниниан начал обращение жителей Шетландских островов, а затем перебрался в Ирландию, где и умер. Это – один из предшественников св. Патрика, человека, который во многом изменит всю Европу. И не следует забывать о том, что просвещение Шотландии, Ирландии, и уже оттуда – Северной Европы, Галлии и Германии, где христианство в те темные годы практически было переварено язычеством, миссии, проникшие в Италию и позже до самого Киева и Новгорода, – это все плоды усилий именно бриттских миссионеров: Ниниана, Палладия и Патрика, и именно последний сумеет разжечь в ирландцах страсть к христианскому миссионерству, приведшему к таким результатам. Но это будет позже, пока же можно посмотреть, что о древнехристианской Шотландии поведает археология, согласно труду Д. Хардинга. На месте монастыря Св. Ниниана найдены импортная керамика и изделия из стекла, металлические предметы, эпиграфика. Раскопаны интересные погребения – очевидно помещение останков в выдолбленные большие стволы деревьев, обкладка могилы камнями или бревнами; некоторые захоронения, классифицируемые как «длинные цисты», группируются в правильном порядке и считаются не только влиянием культуры Римской Британии, но уже того – специфически христианскими (для этого региона, так гробницы-«цисты», выложенные изнутри камнями и каменными плитами и «подселяемые» к курганным захоронениям, известны, например, в доисторической Бретани). Монастырские стены высотой от 5 до 8 метров представляли собой гигантский плетень на лежачих брусьях и вкопанных кольях. Кладбища «длинных цист» V–VI вв. найдены в Кэтстэйне (у эдинбургского аэропорта), в Лонггнидри, в Торнибэнке и др., причем в последнем наряду с деревянными гробами найдены и кожаные. Есть и другие интересные находки той эпохи, но совсем уже более позднего времени, выходящего за рамки нашей работы, – резной «Камень Петра» из Уитхорна, остатки монастырских построек из камня (в которых часто используют резные римские камни из близлежащих фортов, например Бирренса) и дерева, и т. д.

Любовь кельтов к странничеству в раннехристианский период (а о ее теоретических основах будет подробно рассказано в 12-й главе) выразилась в паломничествах, причем весьма дальних, вплоть до Святой земли. И.Ф. Морошкин пишет: «Господствовавший у всех христиан в IV веке обычай путешествовать в Палестину, начавшийся со св. Елены и свидетельствовавший о сильно возбужденном религиозном чувстве тогдашнего христианского общества, был сильно развит и между британскими христианами IV века. Путеводитель из Бордо в Иерусалим, относящийся к 333 году, сохранил нам драгоценные известия о том, как в IV веке путешествовали из Британии в Иерусалим. При этом он передает нам замечательную черту, что пилигримы Испании, Британии и Галлии по преимуществу любили путешествовать в Иерусалим сухим путем, а не морем; через долину Дунайскую и Фракию они достигали Константинополя и из Константинополя шли в Малую Азию и Сирию. Посетив Палестину и Иерусалим, они любопытствовали видеть Египет, пустыни Фиваидские, Халкидонские и Нитрийские, эти центры и царства восточного монашества, возвращались домой с рассказами о чудесах подвижничества на Востоке и сами воспламенялись религиозным и аскетическим энтузиазмом».

Но есть еще один важный момент: так ли благостно и единодушно приняла Британия новую веру? Да нигде такого не было. Вообще есть основания полагать, что большая часть простонародья осталась некрещеной. А при «столкновении цивилизаций», а точнее, вер… О каких-то особых кровавых рецидивах вроде бы и не слышно, а уж двоеверие наверняка царило вовсю – термин предельно ясен; суть его сводится к старой присказке о бабке, которая ставила перед иконой св. Георгия, поражающего змия, две свечки: одну – Георгию, другую – соответственно змию, ибо не ведаешь, где окажешься. Ну а «академически» двоеверие – это сосуществование двух различных вер (что явствует из самого слова), причем угнетаемая мимикрирует под господствующую, а господствующая принимает на себя некоторые знаки угнетаемой, чтобы народу было легче перековаться. Кто-то видит в этом мудрость церкви, кто-то – практическое лицемерие. При этом обе стороны настолько увлекаются, что