История России. От первых Романовых до Павла I - Андрей Николаевич Сахаров Страница 101

дворян от обязательной службы с прибавлением новых привилегий усилит их независимость от трона, что не отвечало её намерениям. Отменить совсем манифест она не могла, это грозило бы массовым недовольством дворян. Как и не могла согласиться с разработчиками доклада, ни слова не сказавшими о мерах привлечения дворян к службе. Все оставалось по-старому до 1785 г., благо не подтвержденный императрицей манифест Петра III сохранял силу, и дворяне вплоть до Жалованной грамоты дворянству, включившей большую часть предложений комиссии, беспрепятственно пользовались его установлениями.

Не вызывало затруднений у Екатерины разрешение ситуации, возникшей в связи с указом Петра III о секуляризации церковных имений. Она его отменила своим указом в августе 1762 г., из тактических соображений охарактеризовав «неполезным установлением».

Позиция императрицы на тот момент, пожалуй, единственно верная – она опасалась ропота духовенства, что было бы совсем некстати в самом начале царствования. К тому же духовенство, фактически поддержавшее переворот 28 июня, имело основания ждать милостей от Екатерины. А. Т. Болотов прямо связывал успех переворота с «сильным неудовольствием» духовенства манифестом Петра III, «содействовавшего потом очень много перевороту». Указ Екатерины восстанавливал право духовенства распоряжаться всеми доходами, бунтовавшим монастырским крестьянам императрица грозила суровыми карами в случае продолжения неповиновения.

Ничем не стесненный в отношениях с Церковью и не жаловавший православное духовенство, Пётр III указами от 16 февраля и 21 марта 1762 г. объявил о полном изъятии церковных земель, сославшись при этом на «полезное всему государству о управлении архиерейских и монастырских вотчин» узаконение «императрицы Елизаветы от 30 сентября 1757 г.». Пётр III не успел реализовать эти указы. Занявшая престол Екатерина II, поначалу не очень уверенная в прочности своего положения, использовала недовольство церковных кругов в своих интересах, заявив в изданном ею манифесте, что не имеет «намерения и желания присвоить себе церковные имения». Указы Петра III были объявлены в Сенате необдуманными, Коллегия экономии упразднена, а начавшие составлять описи монастырского имущества офицеры отозваны.

Но не прошло и полугода, как приступила к действию особая Комиссия о духовных имениях, в инструкциях которой императрицей был определен порядок описания монастырских имений, никак не настороживший убаюканных прежними речами церковников. Теперь же они услышали из ее уст совсем иное: «Существенная ваша обязанность состоит в управлении церквами, в проповедовании слова Божия… Вы преемники Апостолов, которым повелел Бог внушать людям презрение к богатствам и которые были очень бедны… Как можете вы, как дерзаете, не нарушая должности звания своего и не терзаясь в совести, обладать бесчисленными богатствами, имея беспредельные владения, которые делают вас в могуществе равными царям! Вы просвещены, вы не можете не видеть, что все сии имения похищены у государства. Если вы повинуетесь законам… то не умедлите возвратить все то, чем вы несправедливым образом обладаете». Укоризны и увещевания подкреплялись действием – по докладу Комиссии о духовных имениях была восстановлена независимая от Синода Коллегия экономии, подчиненная Сенату. В ведение коллегии перешли все церковные вотчины. Она должна была управлять бывшими духовными вотчинами, вести хозяйство, увеличивать доходные статьи, обеспечивать денежные и хлебные сборы, содержать учрежденные штаты духовенства.

26 февраля 1764 г. вышел манифест об окончательной секуляризации церковных вотчин. Все епархии подразделялись на три класса: в первый вошли Новгородская, Московская и Петербургская епархии, во второй – 8 епархий и в третий – 15. Монастыри (мужские и женские) также были разбиты на три класса с оговоренным числом монахов и слуг в них. Резко уменьшалось количество монастырей: из почти тысячи осталось около 266. В собственность государства перешло 910 866 крестьян мужского пола, отныне именовавшихся «экономическими». Установленный на них полуторарублевый оброк давал казне около 1,5 млн руб. ежегодного дохода. За вычетом средств на содержание церковных учреждений, на призрение инвалидов и пр. больше половины суммы – чистая прибыль государства.

Бывшие монастырские крестьяне, освобожденные от тяжелой барщины и переведенные на фиксированный оброк, оказались в значительно лучшем положении, чем помещичьи, их хозяйственная деятельность несравненно менее регламентировалась. К тому же они получили в пользование и часть монастырских земель. Все это позволило без эксцессов повысить оброк с 1,5 до 2 руб. в 1768 г., а в 1783 г. – до 3 руб. Таким образом, доходы государства от секуляризованных имений к концу века составили более 3 млн руб. ежегодно. В конце царствования Екатерины II, в нарушение установленного ее же манифестом принципа неотчуждаемости секуляризованных имений, вельможи и любимцы императрицы заполучили более 50 тыс. ревизских душ бывших монастырских крестьян.

Итак, после 1764 г. высшее духовенство, поставленное в материальную зависимость от государства, превращалось в чиновников бюрократического аппарата абсолютистского государства. Это – один из главных результатов реформы. Монастыри перестали быть феодалами-землевладельцами и переведены на штатный оклад. Безвотчинные же монастыри содержались за счет доходов чисто церковного характера. «После 1764 года, – заключает историк церкви Н. М. Никольской, – церковная фронда навсегда замолкла – для нее не было больше материальной базы».

Церковь лишилась своего былого положения государства в государстве и была интегрирована в общую систему абсолютной монархии. В этой системе ей отводилась роль идеологической опоры самодержавия и православия. К полному удовлетворению дворянства, «глава Греческой Церкви», каковой считала себя Екатерина II, и в последующем придерживалась правила, согласно которому, как писал князь М. М. Щербатов, она «знает, до каких мест власть духовная должна простираться, и, конечно, из пределов её не выпустит». Главная обязанность превратившейся в орудие государственного управления Церкви теперь состояла в возвеличивании власти самодержца, воспитании у народа верноподданнических чувств.

Одним из самых важных дел первых лет правления Екатерины стало «генеральное межевание», законодательно закреплявшее за дворянами их владельческие права на землю. В решении этого вопроса Екатерина II строго руководствовалась данным в указе 3 июля 1762 г. обещанием: «Намерены мы помещиков при их имениях и владениях ненарушимо сохранять и крестьян в должном повиновении содержать».

Выше отмечалось, что решение проблемы упиралось в требование подтверждать права помещиков на землю соответствующими документами. Опубликованный 19 сентября 1765 г. манифест снимал это препятствие, теперь от землевладельцев не требовали никаких подтверждений на право владения землей, которой они располагали к 1765 г., при одном лишь условии: если земли не оспаривались соседями. Тем самым все самовольно отторгнутые у казны однодворцев и прочих владельцев земли оставались в руках теперешних хозяев. Подарок отменный: площадь подобных земель в конце XVIII в. достигала 50 млн десятин. А. Т. Болотов в своих мемуарах выразил общее мнение дворянства о екатерининском манифесте, назвав его «славным».

Вместе с мерами по упрочению помещичьего землевладения, в соответствии с обещанным в указе 3 июля, осуществлялось урезание крестьянских прав. Так, при Екатерине II за нарушение существовавшего с 1649 г. запрета крестьянам жаловаться на помещиков прямо царю, а не вообще, как подается в литературе, полагались уже жестокие наказания, в том числе и ссылка в Нерчинск. Указ появился в 1767 г., после путешествия императрицы по Волге, когда она буквально была засыпана жалобами и прошениями крестьян на своих помещиков. Но начало серии антикрестьянских актов было положено