Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова Страница 100

Тропа сразу поднялась на косогор, и так поверху я и топал, порой было очень неприятно – косогор крутой и высота большая. На мысу тропа спустилась вниз, мыс плоский, зарос редким мелким сосняком. Егеря Татьяну я увидел издалека, она тоже заметила, что кто-то приближается, и зашла в свой дом. Пока я подходил, она вышла из дома уже с собачонкой, маленькой тявкалкой, такую только в квартире на пуфике держать, а не в тайге, и в форменном кителе. Я должностному лицу представился, как положено, и сказал, что я пройду, а она меня не видела, что через все кордоны я так прошёл. Она, конечно, согласилась, много мы с ней не разговаривали, только сказала, что дальше, где я сейчас пойду, каждый день ходит медведица с медвежатами, чтобы был осторожен. Я говорю:

– А сама-то не боишься?

– Да нет, – говорит, – она близко не подходит.

Да, есть женщины в русских селеньях…

Пошёл я по тропе через мыс, чуть отошёл от домика егеря – и заорал песню. Пусть меня медведица услышит и уйдёт, мне с ней встречаться неохота. Так шёл по лесу через мыс, пел песни и озирался, крутил шеей туда-сюда. Потом тропа потерялась, я спустился к воде и облегчённо вздохнул – здесь хоть видно далеко, никто не выскочит из кустов. Так по береговой кромке топал до мыса Рытого, перед ним уткнулся в скалу, круто падающую в море, обходил её поверху, по узкой тропинке. Пока шёл, вспоминал рассказ Петра вчера вечером про это место. Раньше, когда буряты держали много скота, они по этой тропе перегоняли на лето коров на мыс Покойники, там хорошее было пастбище. А медведи хитрые – устраивали здесь засаду: выскочит медведь навстречу, коровы испугаются, начинают разворачиваться и некоторые срываются, летят вниз, разбиваются. Вот медведи и пируют потом.

Шёл я по этой узкой тропинке и напряжённо всматривался вперёд – не подкарауливает ли и меня косолапый? Но обошлось.

Мыс Рытый относится к самым таинственным и сакральным местам Прибайкалья, про него сложено много легенд. Я в разных книгах читал про него: женщинам нельзя его посещать, выносить с него ничего нельзя, если идёшь на него – надо сделать подношение Бурхану (бурятскому Богу), иначе тебя ждут болезни и смерть, много людей на нём бесследно исчезли. И тому подобное. Надо ли говорить, что подходил я к нему с трепетом, даже с тревогой – а вдруг? Мыс плоский, широкий (около четырёх километров), весь изрыт мощными потоками воды и усеян валунами, выносимыми из ущелья реки Риты во время половодья. Отсюда и его название. Я не стал осторожничать и обходить его по берегу (далеко!), а рискнул идти напрямик: страшно – но интересно! Тропы по нему нет, но идти и так не сложно – трава небольшая, грунт твёрдый, а валуны легко обойти. Ориентир впереди хороший – крутой берег Байкала на другой стороне мыса. Перешёл я этот мыс за час, перешёл спокойно, ничего аномального не заметил. Особенно внимательно и осторожно шёл мимо ущелья реки Риты (на его посещение наложено «табу»), но и здесь обошлось без приключений. Правда, шёл я быстрым ходом и без остановок, и ночевать на нём я бы не стал.

После мыса Рытого пошла маркированная тропа – на деревьях привязаны красные ленточки. Это радует, но плохо другое – начался длинный и крутой подъём, иду с остановками, часто отдыхаю. Да к тому же что-то стало побаливать левое плечо; на нём и так рана не заживает, с двухрублёвую монету уже, так теперь ещё и внутри заболело, шевелить больно. Поднялся на самый хребет – далеко вокруг видать: с одной стороны Байкал, а с другой – горы, горы, горы. Я полюбовался пейзажем и пошёл вниз, это намного приятнее. На спуске нарвался на полянку маслят, да все молодые, крепенькие; я не смог мимо пройти – нарезал с полпакета.

Спуск закончился, и я опять выскочил на берег Байкала. Это мыс Онхолой, южная граница заповедника. Стоят домики кордона, два автомобиля (значит, сюда есть дорога – это радует), и люди видны. Я подошёл, поздоровался, представился. Они тоже. Это егеря, муж с женой – Володя и Настя. Они мне сделали выговор за то, что я прошёл по заповеднику без письменного разрешения (как будто мне его кто-то дал бы), но поскольку я уже с территории заповедника вышел, то они не могут ко мне применить каких-либо санкций. После этой официальной процедуры демонстрации власти мы мило побеседовали о том о сём. Они, оказывается, уже давно знали, что я иду и к ним выйду, им капитаны проходящих судов сообщали, что какой-то турист-одиночка топает по берегу Байкала в их сторону. Я спросил разрешения переночевать в домике, но они сослались на начальство, что оно не разрешает, а переночевать можно метрах в трёхстах отсюда, там есть оборудованная площадка. Тогда я попросил сковородку – грибы пожарить – дали, я её взял и ушёл. Дошёл до этой площадки, поставил палатку, нажарил грибов – такая вкуснятина! Уплёл почти всю сковородку, лишь чуть-чуть на утро оставил.

30.07.2014 г., среда

Утром проснулся от дикого рёва, вскочил. Вот тебе на! Самые дикие места прошёл, а здесь вышел к людям, и на тебе – медведь! Уже рассветало, страшно высовываться из палатки, но ещё страшнее сидеть в неведении – а вдруг навалится на палатку? Вылез из спальника, осторожно выглянул – и рассмеялся. Недалеко бродит корова, щиплет траву. Я уже и забыл, что существуют такие мирные животные. С хорошим настроением встал, осмотрелся, вчера было не до этого – уже вечерело. Здесь стоит пара вагончиков, длинный стол с лавками, сделан навес – можно удобно посидеть и пописать дневник, что я и сделал. Начал накрапывать дождик, идти никуда неохота, я сидел под навесом и лечил свои болячки. На рану на левом плече приложил очередную порцию «гусиной лапки», я запас этой травы постоянно пополняю и прикладываю, может, благодаря этому рана и не загноилась. Ещё на левой ноге на подошве какая-то фигня беспокоит, видимо, от камушка образовалась ранка и нарывает, всё никак не решусь расковырять её. А так чувствую себя сносно, но устал, конечно.

Прособирался почти до обеда – доел вчерашние грибы, потом отнёс на кордон сковородку, там ещё поговорили с егерями,