Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков Страница 100

Геродот посещал Бубастис и оставил нам подробное описание его великолепных храмов. Археологи, его раскапывавшие, разыскали остатки их и прочли на них имена древних славных фараонов, между прочим, и неизбежного Рамсеса II, Сезастриса греков.

Уже по возвращении своем в Россию прочел я на днях известие о крайне интересных открытиях, сделанных за счет известного общества Egypt Exploration found Эдуардом Навилем в развалинах Бубастиса. Он откопал из-под мусора громадный храм с залами, колоннадами, статуями, барельефами, основанный еще царями XII династии, но, по-видимому, служивший своего рода историческим музеем для многих династий фараонов. Самые редкие и самые поэтому драгоценные памятники новооткрытого храма – это статуи черного гранита из эпохи гиксосов, царей-пастухов, завоевавших Египет еще до времен библейского Иосифа и оставивших по себе очень мало следов в археологических памятниках.

Абу-Хаммад – последняя станция на границе Дельты, на пороге пустыни. Перед этим мертвым морем песков остановился бы и дерзкий паровоз европейца, которому так же, как и живому человеку, нужно есть и пить, если бы не канал Сладких Вод, прорезывающий своею живительной струей, будто питательной артерией, безжизненную пустыню. Канал Сладких Вод идет из Каира на северо-восток к Тель-эль-Кебиру и тут резко поворачивает прямо к востоку, к Измаилии, ближайшему порту Суэцкого канала. Не доходя одной станции до Измаилии, у Нефиша, он отделяет от себя длинную ветвь на юг к городу Суэцу, в самую пазуху Красного моря. Таким образом наполняются пресною водою все побережные местности Суэцкого канала и все станции железной дороги, возникшие среди пустыни. Пока не было выполнено это громадное предприятие и вода Нила не дошла до песков Суэцкого перешейка, невозможно было думать ни о каких работах по прорытию славного морского канала, соединившего наконец через столько тысячелетий разобщенные океаны Европы и Азии и порвавшие на пользу корыстной Европы вековечную связь двух старых материков Древнего мира.

Радостная зеленая жизнь ворвалась в унылую желтизну песков вместе с этой голубой кровью Нила, и цветущая полоса земли протянулась, будто спасительный мост через пучину смерти, от окраин старой населенной долины к берегам новорожденного морского канала.

По южной окраине сладководного канала разбросаны деревеньки, зреют поля, зеленеют сады, даже редкие пальмовые рощицы. К северу от него дышит сплошным безбрежным океаном – желтая пустыня с своими зловеще надвинутыми холмами песков, будто передовыми редутами беспощадного врага.

Чем дальше несется паровоз, тем жальче и скуднее с каждым шагом делается эта узенькая полоса жизни, смело вонзающаяся в недра отовсюду охватившей ее безмолвной могилы. Только берега тесного канала борются до последнего конца и не отдают своей зелени иссушающему дыханью песков. Людские жилища начинают попадаться уже как редкость, робкими и слабыми починками, затерянными в пустоте.

Где только не иссякающая нильская жила нальет маленькое озерцо, оживит вокруг себя знойную почву, там сейчас куча курчавых деревьев, огород и поле, там сейчас волы и верблюды на зеленых лужайках, сейчас дымки человеческого жилья, спрятанного в пальмах, сейчас и станция железной дороги для передышки страждущего путника. Порою даже белый треугольный парус лодки вырежется на голубом фоне канала, пробираясь с самоуверенным терпением по этой водной ленточке, выкопанной руками человека. С радостной гордостью я смотрел на это торжество человеческого духа, сумевшего победить природу в самых непобедимых проявлениях ее. Но победу эту слишком близоруко приписывать только нашей современной науке, нашей европейской цивилизации. Нет, история Египта лучше всего убеждает, как давно человек научился бороться и побеждать, и достигать колоссальных результатов с самыми, по-видимому, скудными средствами борьбы.

Мысль о соединении Средиземного моря с Красным, о свободном проходе кораблей из Европы в Аравию и Индию, зародилась еще у старых фараонов Египта, и уже за несколько столетий до Р. Хр. фараон Нехао и даже ранее его Рамзес II обратили в соединительный канал самый восточный из всех рукавов нильской Дельты, Пелузийский, проведя из него воду искусственным каналом от Бубастиса до заливов Красного моря. Вообще фараоны, даже более древние, чуть еще не в доисторические времена, избороздили каналами египетскую низменность, столько же для осушения ее после разливов Нила, сколько для орошения полей, оживления мертвых песков и сообщения жителей; громадные хранилища вод, целые искусственные озера были устроены ими в необходимых местах, и гидротехника доведена до высокой степени совершенства еще за несколько тысячелетий до того, как впервые появилось имя грека и римлянина, мнимых родоначальников европейского образования.

Строительство Суэцкого канала

Остатки древних каналов Египта до сих пор хорошо заметны, и некоторые из них еще продолжают служить по-прежнему. Предание указывает на каналы даже от времен Моисея, выкопанные руками порабощенного народа израильского. Так называемый Вадиканал (канал долины), идущий от Бубастиса или теперешнего Загазига к Суэцкому каналу, послужил главною основою и руководящею нитью для проведения нового канала Сладких Вод, который только продолжает и дополняет его.

Красное море в прежние времена врезалось гораздо глубже в материк Суэцкого перешейка, чем теперь, и так называемые Горькие озера, находящиеся теперь среди песков пустыни между городами Измаилией и Суэцем, не что иное, как былые заливы Красного моря, мало-помалу отрезанные от него постепенными наносами песку. Это, без сомнения, был тот самый залив Гелиополиса, куда старые фараоны Египта и цари Птолемеевой династии направляли своими каналами воды Нила и корабли Александрии. Холмы Серапеума и Тулума, которые путешественник посещает на берегу Суэцкого канала в том месте, где он прорезает Горькие озера, по всей вероятности, хранят в себе развалины этого древнего города египтян, когда-то стоявшего на берегу Красного моря, а теперешнее озеро Тимза у Измаилии, ставшее одним из главных звеньев Суэцкого канала и называемое по-египетски озером Крокодилов (Вахр-эль-Тимза), несомненно, служило в древние времена для отвода слишком сильных разливов Нила посредством того же канала Вади.

Судно в Суэцком канале. Фото братьев Гонзаки

Соединение Средиземного моря с Красным было таким важным вопросом в жизни Древнего Египта, что даже завоеватели его считали своею первою обязанностью обновлять и усовершенствовать этот торговый путь. Об этом хлопотали не только просвещенные Птолемеи, но даже персидские цари, подобные Дарию. Римский император Траян провел новую соединительную ветвь от самого Каира, тогдашнего нового Вавилона. Даже степной варвар, уничтоживший библиотеку Александрии, арабский халиф Омар, и тот заботился о возобновлении канала, соединявшего два египетских моря, и посылал через него своим голодающим соплеменникам Аравии корабли с хлебом.

* * *

Три станции железной