Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 10

что позволило бы им строить мосты, акведуки, дороги, храмы, арки, арены и общественные бани, которыми римляне усыпали средиземноморское побережье, переселенцы принесли с собой собственные достижения и новшества. К европейскому костюму они добавили штаны. Стальное оружие варваров не уступало лучшим римским образцам, если не превосходило их. Хотя германцы предпочитали сражаться в пешем строю, они были искусными наездниками и внесли по меньшей мере два улучшения в упряжь – седло и (позднее) стремя. Недавние археологические открытия свидетельствуют об экономических и культурных связях между германцами до переселения и кельтами Северной и Западной Европы42.

Общество варваров не так сильно отличалось от римского, как считалось раньше. Скорее, оно напоминало римское на более ранней стадии. У германцев, как и у римлян в эпоху ранней Республики, семья являлась основным объединением людей – экономическим, социальным, правовым и религиозным. Семьи составляли родственные группы, которые назывались у германцев Sippe. Структура этих общественных объединений, их особенности и функции были предметом жарких споров среди современных историков, которые выдвигали на этот счет всевозможные гипотезы. Одно время «дружина» – добровольный военный отряд, хранивший верность избранному вождю, – считалась синонимом Sippe, но теперь это кажется сомнительным. Sippe представляется сплоченной группой, вероятно основанной каким-либо выдающимся человеком, которая существовала на протяжении нескольких поколений, после чего распадалась. До Великого переселения каждая Sippe, как полагают исследователи, занимала собственную территорию с признанными границами и обладала феодальными правами на земли входивших в объединение семей, между которыми распределяла участки, разрешала споры и исполняла некоторые иные надсемейные функции, такие как организация охоты или переезд в другую местность. По мнению Дэвида Херлихи («Средневековое домохозяйство»), Sippe германцев редко объединяла больше пятидесяти семей43.

Цезарь, писавший в I веке до н. э., отмечал, что германцы обрабатывали землю сообща, хотя упоминал и о существовании у них обособленных домов с наделами. Тацит, полтора столетия спустя контактировавший с германцами в качестве провинциального чиновника, сообщал о наличии у них частного (отдельной семьи) владения пахотной землей наряду с общественной (очевидно, Sippe) собственностью на пастбища. К периоду Великого переселения семья германцев, как правило, выращивала пшеницу или ячмень, иногда лен, горох и бобы, а также имела несколько овец или коров. В своих новых домах на территории Римской империи переселенцы быстро восприняли более совершенные технологии римлян. В своде законов лангобардов, записанном в VI столетии, но во многом отражающем более раннюю ситуацию, упоминаются виноградники, изгороди, мельницы, пастбища, фруктовые и оливковые деревья, одомашненная птица, пчеловодство, свиньи и свинопасы44.

Вдобавок к земледелию германцы занялись ремеслом и торговлей. Металлообработка, включая изготовление оружия, была мужским занятием, производство керамической посуды как на гончарном круге, так и вручную – преимущественно женским. Среди товаров, которые издавна импортировали в Римскую империю из германских земель, расположенных за ее пределами, были рабы, меха, кожи и янтарь. В период Переселения бродячие шайки часто сочетали грабеж с торговлей45.

У варваров существовал эквивалент римской власти отца – patria potestas, иногда именуемой mundium: глава германского семейства обладал очень похожими правами, за одним важным исключением: сын по достижении совершеннолетия (срок которого отличался у разных народов) обретал независимость46. Семейное единство рассматривалось как основа закона и порядка, тяжесть преступления соизмерялась с причиненным вредом, а семья и клан коллективно наказывали за личные обиды, причиненные своим членам. Пострадавший просил поддержки у семьи, а семья противника бралась защищать своего собрата или должным образом возмещала ущерб. Для содействия этому процессу германцы изобрели оригинальный правовой инструмент – вергельд, или «стоимость человека», то есть его ценность в соответствии с полом, возрастом и статусом. Размер компенсации за совершенное против кого-либо преступление был равен доле или числу, кратному вергельду жертвы. Так, за изнасилование в соответствии с «Бургундской правдой» взимали девятикратный вергельд. Тацит сообщал о компенсациях натурой – рогатым скотом, овцами или движимым имуществом, однако, когда варвары оказались в условиях денежной экономики Римской империи, «натуру» заменили золотые солиды и серебряные динарии47.

При заключении брака у варваров семья и мужчины играли еще большую роль, чем у римлян. (Тацит с одобрением писал: «…ни одна сторона их нравов не заслуживает такой похвалы, как эта»48.) О помолвке договаривались мужчины, родственники невесты, согласия которой не спрашивали. Невеста и жених, вероятно, были немного старше, чем в Риме. Помолвка состояла из обещания заключить брак и соглашения о его условиях. За ней следовал совместный пир обеих семей, в ходе которого происходила реальная уплата стороной жениха выкупа за невесту; согласно Тациту, завершался брачный обряд тем, что молодая одаривала вновь обретенного мужа оружием, но ясно, что бо́льшая часть дарений шла со стороны жениха. Значительную разницу между обычаем варваров и римлян составляло направление вложений: варвар платил за жену, римлянин вносил плату за дочь.

Это косвенно указывает на недостаток женщин у германцев, предположение подкрепляется широким распространением у них практики похищения девушек. Причины такого положения вещей ученые связывали с практикой детоубийства, обусловленного предпочтениями относительно пола младенца, а также с принятой в обществе полигамией и конкубинатом среди элиты, однако при отсутствии ясных свидетельств никакое объяснение нельзя назвать в достаточной степени убедительным49.

Расторжение брака у варваров, как и в ранний период у римлян, было невозможным для жены и простым для мужа, который был обязан всего лишь возместить ущерб семье, куда вынужденно возвращалась отвергнутая жена50. Если верить Тациту, супружеские измены среди германских женщин случались крайне редко, а наказывал за такой проступок муж прямо на месте: «обрезав изменнице волосы и раздев донага, муж в присутствии родственников выбрасывает ее из своего дома и, настегивая бичом, гонит по всей деревне». Опозоренная таким образом, жена уже не могла вернуться. «…И сколь бы красивой, молодой и богатой она ни была, ей больше не найти нового мужа»51. По закону муж имел право убить неверную жену и лишить жизни ее любовника либо потребовать от него компенсацию, согласно «Салической правде», размер такой компенсации составлял две сотни солидов. Закон лангобардов давал обвиняемому в прелюбодеянии право просить об испытании поединком, если он не был рабом и его не застали на месте преступления52.

Двойственность стандартов еще более очевидна у германцев, чем у римлян. Тацит оправдывал многоженство среди знати необходимостью матримониальных союзов, но беспощадно порицал столь же распространенную практику конкубината. С другой стороны, обычная проституция у германцев встречалась гораздо реже, чем в Риме. В плане свободы нравов мужчины-германцы были, если можно так выразиться, менее демократичны, чем римляне.

Несмотря на подчиненный статус, женщин у варваров ценили, и не только ради удовлетворения потребностей плоти