Свет неугасимый - Людмила Юрьевна Ефремова Страница 33

– Ты умный, я упорный. Ты ищешь Истину, я – Смысл жизни, а у него и мечты-то нет. Страшно погибать без мечты.

– Ну вот, сразу и погибать, – смягчился Дракон. – Да и мечта у него есть.

– Это какая? Санаторий, что ли?

– Почему обязательно санаторий? Может, он нам просто о ней не говорит. – Дракон задумался и добавил: – Может, это мечта о Счастье!

– О каком Счастье?

– У каждого оно своё, – вывернулся Дракон. – Поэтому о Счастье Мамрика мы ничего знать не можем. Может, он сам о нём ещё не знает. Ладно, пойдём посмотрим, как он там.

Мамрика в саду и на огороде не было. На веранде – тоже. И только войдя в дом, Дракон и Лохматый услышали бормотанье. Они приоткрыли дверь и остолбенели. Второй раз за день. И практически по той же причине. Мамрик стоял посередине комнаты с тарелкой манной каши в одной руке и столовой ложкой в другой. Но Мамрик не ел! Он кормил пространство!

– Тише, вы, – проговорил он, даже не оборачиваясь и совершенно спокойно. – Напугаете.

«Спятил», – с ужасом подумал Дракон.

– Мамрик, ты чего? – Тупее вопрос Лохматый не мог бы придумать и начал, ласково приговаривая всякую белиберду, подступать к Мамрику.

– Я сказал: на место!

Такого Мамрика друзья в своей жизни ещё не видели.

– Точно спятил, – прошептал Дракон.

– Да погоди ты, – вроде бы грозно, но как-то неуверенно вступился Лохматый.

– Ну вот и умница. – Мамрик вытянутой рукой мазнул воздух перед собой полотенцем, словно вытирая невидимый рот, и обернулся к друзьям: – А теперь давайте знакомиться…

Второй раз за день испытать шок без вреда для здоровья почти невозможно. Не факт, что и у наших друзей это испытание прошло бесследно. Тому, что рассказал Мамрик, поверить было трудно. Когда Лохматый с Драконом разошлись-разлетелись в поисках информации об утреннем происшествии, Мамрик остался один. И ему стало страшно. И тогда Мамрик закрыл дверь, лёг на кровать, натянул на голову одеяло и незаметно для себя уснул. Видимо, сказалось психическое перенапряжение.

– И вот сплю я – и вижу сон, будто плачет ребёнок. Я встаю – прямо во сне! И выхожу из дома. А на веранде наш столбик свернулся клубочком и подрагивает. Тут я подумал: я же сплю, значит, ничего по-настоящему плохого случиться не может. А ему, наверное, самому страшно, он, наверное, плачет. Взял и погладил его.

– Кого «его»? – хором отозвались друзья.

– Ну его! – Мамрик ткнул пальцем в дрожащий воздух, примостившийся у края веранды, на которой наконец-то собрались все трое и даже с кружками чая.

– А воздух под рукой упругий такой, как родниковая струя, и сразу стало понятно: он живой! Он сначала сам вроде напугался, притих, даже дрожать перестал, а потом стал вокруг руки кружиться, словно щенок ласкается. Я думаю: и ничего он не страшный, может, сам в переплёт попал, а мы тут на него налетели, разорались…

– А кто больше всех орал? – не преминул подколоть Дракон, но Мамрик так сверкнул глазами, что устрашающему представителю древней цивилизации самому стало страшно.

– А дальше что? – Лохматый слушал Мамрика открыв рот.

– А что дальше? Что я всегда делаю? Поесть предлагаю! А в доме с утра ничего не сготовлено.

– Да уж, – кивнул Дракон, у которого от голода уже бурчало в животе.

– Подожди, говорю, я тебе манной кашки сварю. Я же не знаю, он взрослый или ребёнок. Может, он от мамы отбился и залетел в наш мир. Да и чем его ещё кормить, не карамелью же!

– Ну и как манная кашка? Не встала поперёк горла? – Дракон становился всё язвительней и язвительней. В общем-то он не имел ничего против инопланетянина, а в том, что это именно инопланетянин, Дракон после разговора с Ветрогоном был абсолютно уверен. Просто ему очень хотелось есть. Он всё же Дракон, а не бесплотный дух.

– Не знаю, – совершенно спокойно ответил Мамрик. – Каша из ложки исчезает, а дальше ничего не видно. Как это у него получается, непонятно, он ведь прозрачный.

– Вот я и говорю: диффузия и аннигиляция, – подняв палец вверх, вступил в разговор Лохматый.

– Ты раньше говорил: рефракция и интерференция!.. – Возмущение Дракона нарастало по гиперболе. Неужели никто не понимает, как он голоден?!

– И это тоже, – солидно кивнув, согласился Лохматый.

– Мамрик, ты НАС кормить будешь? – не выдержал Дракон. – В конце концов, он всего лишь пришелец – пришёл и ушёл, а мы-то останемся! – уже угрожающе прорычал он.

Мамрик перевёл на него затуманенный блаженный взор, подкреплённый нежной родительской улыбкой, и удивлённо спросил:

– А ты что, есть хочешь?

Этого Дракон уже вынести не мог. Он вскочил с лавки и, неуклюже тряся животом, направился к выходу:

– Я от вас к Алёне уйду! Она меня больше любит! У неё хотя бы козье молоко есть с хлебушком! А вам тут только в бирюльки играть непонятно с кем!

И тут его осенило!

– Вот кто наши сапоги спёр! – Он ткнул толстым пальцем с длинным и острым когтем в дрожащий воздух. Воздушный столб вздрогнул и согнулся, словно ойкнул.

– Изверг! – налетел на него Мамрик. – Ну и уходи к Алёне! Не больно-то ты ей и нужен! У неё свой Макс есть!

И тут от прорвавшегося напряжения оба взахлёб заревели. Лохматый, не понимая, в чём дело, переводил взгляд с одного друга на другого и молчал. Он просто не знал, что в таких случаях надо говорить и делать. Только воздушный столб, который теперь казался не таким уж и большим, а может, он и впрямь уменьшился в размере, только эта колонна, превратившаяся скорее в постамент для бюста, раскачивалась от одного к другому, будто пыталась сказать: ну перестаньте же, мальчики, ссориться нехорошо.

Оставшийся день рассосался сам собой. Мамрик, конечно же, сготовил еду – зелёную фасоль с кореньями и травами. Молча поели. Дракон был так голоден, что не стал придираться к отсутствию мясной пищи. Уткнулся в книгу «Редкие растения Срединного мира», где вычитал, что орех, растущий у них в саду, – такой же древнеисторический персонаж, как и он сам. Настроение у него улучшилось, словно встретил земляка после многих лет разлуки с родиной. Он прочитал про целебные свойства ореха, особенно остановившись на восстановлении мужской силы, и тайком поглядел на свои начавшие дрябнуть мышцы. Ничего! Он теперь возьмётся за себя! Зарядка – раз! Здоровый образ жизни – два! Орехи – три! Регулярные полёты – четыре! А где же этот малахольный?

Дракон осмотрелся. Лохматый лениво рыл землю. Мамрик копался на огороде. Столба нигде не было. Он опять