Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин Страница 98

– Быстро на деревья! – прокричал Гандальф, и все побежали к деревьям на краю поляны, выискивая стволы с низкими ветками или достаточно тонкие, чтобы по ним можно было забраться вверх. Со всей возможной, поверьте мне, быстротой они вскарабкались настолько высоко, насколько позволяла толщина веток. Вы бы расхохотались (на безопасном расстоянии), увидев сидящих на деревьях длиннобородых гномов, будто это степенные старички вдруг тронулись умом и впали в детство. Фили и Кили, словно игрушки на новогодней елке, красовались на вершине лиственницы. Дори, Нори, Ори, Оин и Глоин устроились на равномерно, словно спицы в колесе, отстоящих друг от друга ветвях огромной сосны. Бифур, Бофур, Бомбур и Торин влезли на сосну по соседству. Двалин и Балин взобрались на высокую тонкую пихту и примостились на ее верхних ветках. Гандальф был гораздо выше всех остальных, поэтому он выбрал стоящую на самом краю поляны высокую сосну, на которую не способны были влезть гномы, и спрятался среди ее ветвей. Только глаза его посверкивали в лучах луны, когда он выглядывал из своего укрытия.

А что же Бильбо? Он не смог дотянуться ни до одной ветки и бегал от ствола к стволу, словно потерявший нору заяц, за которым гонится борзая.

– Опять мы бросили грабителя, – поглядев вниз, сказал Нори.

– Я не могу все время таскать его на горбу, – отозвался Дори, – то вниз в туннели, то вверх на деревья. Я вам не носильщик.

– Если мы ему не поможем, его съедят, – сказал Торин, поскольку вой раздавался все ближе и ближе, уже со всех сторон. – Дори! – крикнул он, так как Дори сидел снизу на дереве, на которое легче всего было забраться. – Ну-ка, живо дай господину Торбкинсу руку!

Несмотря на ворчливость, Дори был славный малый. Он спустился на самую нижнюю ветку и насколько смог вытянул руку вниз, но Бильбо никак не удавалось до нее дотянуться. Тогда Дори слез с дерева, и хоббит взобрался ему на спину. В этот момент на прогалину с воем рысцой выбежали волки. На гнома и хоббита уставились сотни волчих глаз. Но Дори и тут не бросил Бильбо. Он подождал, пока хоббит не встал ему на плечи и не влез на нижнюю ветку, а потом уже сам запрыгнул на дерево. И сделал это очень вовремя: волк ухватил зубами край его плаща и едва не стащил гнома вниз. Спустя минуту стая волков с горящими глазами и высунутыми языками тявкала под деревьями, передними лапами напрыгивая на стволы. Но даже злые вурки* (так зовутся волки, живущие на рубеже Диких земель) не способны вскарабкаться на дерево. На время Бильбо и остальные могли почувствовать себя в безопасности. К счастью, погода была теплая и безветренная. В любом случае, дерево не годится для долгого на нем пребывания, но в холодную и ветреную погоду, в окружении поджидающих волков, дела стали бы совсем плохи.

Эта прогалина, очевидно, служила местом сбора волчьих стай. Волки все прибывали. Они оставили караул под деревом, на которое влезли Дори и Бильбо, затем обнюхали поляну, обнаружили все остальные деревья, где сидели гномы и Гандальф, и тоже поставили под ними караулы. Потом сотни и сотни волков, усевшись, образовали на поляне большой круг, в центре которого находился огромный серый волк. Он обратился к остальным на жутком наречии вурков, которое знал Гандальф. Бильбо этого языка не знал, но звучал он ужасно, словно обсуждали жестокие и отвратительные вещи (так оно и было). Вурки то и дело дружно откликались на речь своего вождя, и от этих зловещих звуков Бильбо едва не падал с дерева.

Я расскажу вам, что разобрал Гандальф, и о чем мог только догадываться Бильбо. Вурки и и гоблины нередко действуют сообща. Гоблины, как правило, далеко от своих гор не уходят – если только их оттуда не выгонят и они не займутся поисками нового пристанища, или не отправятся на войну (чего, к счастью, давно не случалось). Зато они часто совершают вылазки, чтоб разжиться продовольствием и рабами. При этом зовут на помощь вурков, на которых порой, словно на лошадях, скачут верхом, а после делятся с ними добычей. Похоже, крупная вылазка гоблинов была запланирована именно на эту ночь. Вурки пришли на условленное место, но гоблины запаздывали. Причина была в смерти Большого Гоблина и во всей сумятице, вызванной гномами, Бильбо и волшебником, на которых гоблины, несомненно, продолжали охотиться.

Несмотря на все опасности, подстерегающие в этих диких краях, сюда постепенно возвращались с юга отважные люди, рубили деревья и строили себе жилища среди приветливых лесов в долинах и по берегам рек. Их там уже было довольно много, люди эти были хорошо вооружены, поэтому вурки нападали на них только темной ночью или на совсем уж маленькие их группы. В эту ночь вурки вместе с гоблинами задумали совершить набег на ближайший к горам поселок людей. Они хотели уничтожить всех его жителей, за исключением немногих, которых гоблины увели бы в свои пещеры.

Жутко было все это слышать – не только из-за беды, нависшей над отважными лесорубами, их женами и детьми, но также из-за опасности, угрожающей Гандальфу и его спутникам. Вурки были сбиты с толку и злились, обнаружив в месте своего сбора незнакомцев. Они решили, что это товарищи лесорубов, которые хотят разведать планы вурков и сообщить о них людям в долине, а тогда гоблины и волки вместо того, чтоб загрызть или захватить в плен спящих, встретят ожесточенное сопротивление. Поэтому никто не должен был ускользнуть с деревьев, по крайней мере, до самого утра. Но еще до рассвета, говорили друг другу вурки, с гор спустятся гоблины, которые смогут влезть на деревья или срубить их. Думаю, вы поймете, отчего Гандальф, прислушиваясь к этому рычанию и повизгиванью, все сильнее мрачнел – чувствовал, что, несмотря на все его волшебство, положение безвыходное. Да и что мог он сделать, сидя высоко на дереве в окружении поджидающих на земле волков? Впрочем, складывать руки он не собирался. Гандальф сорвал с веток огромные сосновые шишки. Затем зажег одну из них – вспыхнув ярким синим пламенем, она со свистом полетела вниз и попала волку в спину. Косматая шерсть тут же вспыхнула, и волк, отчаянно скуля, заметался по поляне. Следом одна за другой полетели шишки, горящие то синим, то красным, то зеленым огнем. Они ударялись о