Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин Страница 90

из темных нор этого ужасного подземелья на вспышку спички или запах табачного дыма. Но все же неудача со спичками совсем раздавила его. Правда, когда ощупывал себя и похлопывал по карманам, рука наткнулась на рукоять маленького меча – кинжала, который он добыл в пещере троллей и про который совсем забыл. К счастью, не заметили его и гоблины, так как кинжал скрывался в галифе из шерсти, растущей на ногах хоббита*. Он вытащил кинжал. Клинок светился тусклым холодным светом. «Так значит, он сделан эльфами, – догадался Бильбо. – И гоблинов поблизости нет, хоть они и не очень далеко».

Он немного успокоился. Все-таки это замечательно – держать в руке меч, выкованный в Гондолине для сражений с гоблинами, про которые сложено столько песен. Кроме того, он помнил, какое впечатление на гоблинов недавно произвели такие же клинки.

«Вернуться? – размышлял Бильбо. – Не стоит. Свернуть? Невозможно. Вперед? Единственная возможность. Итак, вперед!»

И он зашагал вперед, одной рукой касаясь стены, а в другой держа перед собой маленький меч. И сердце его трепыхалось и тарахтело в груди*.

Похоже, это было самым узким местом всего приключения*. Но для Бильбо все же не столь узким, как для нас с вами. Ведь хотя ходы хоббитов уютны, проветриваются свежим воздухом и совсем не напоминают гоблинские туннели, хоббиты гораздо лучше нас приспособлены к передвижению под землей и не так-то легко теряют ориентацию – даже после удара головой о камень. Кроме того, они бесшумно ходят, хорошо прячутся, ушибы и ссадины на них быстро заживают, а еще хоббиты располагают большим запасом здравого смысла и мудрых поговорок, которые люди или никогда не знали, или давным-давно позабыли. Правда, я все равно не хотел бы оказаться на месте господина Торбкинса. Казалось, коридор бесконечен. И уверен был Бильбо лишь в том, что идет туннель все время вниз примерно в одном и том же направлении, несмотря на изгибы и один или два поворота. То и дело попадались боковые ответвления – Бильбо узнавал о них по начинавшему светиться мечу или же по скользнувшей в пустоту ладони. Он не обращал на них внимания, разве что старался побыстрее миновать, опасаясь, что из них выскочат гоблины или другие злые твари, которых даже трудно себе представить. Он все спускался и спускался в полной тишине, разве изредка летучая мышь порхнет над самым ухом – сначала он вздрагивал, а потом привык и перестал их замечать. Так вот и шел Бильбо, потеряв счет времени, выбиваясь из сил, не отваживаясь остановиться, пока не почувствовал, что утомиться сильнее уже нельзя, а идти, наверное, придется и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. Вдруг – ничто этого не предвещало – он с плеском вошел в воду. Ух! Она была ледяной. Бильбо резко остановился, словно осаженный поводьями конь*. Что это – просто лужа, пересекающий туннель поток или глубокое мрачное подземное озеро? Меч светился едва заметно. Он прислушался – кап-кап-кап – капли падали в воду с невидимого потолка, а больше не было никаких звуков.

«Значит, это не подземная речка, а большая лужа или озеро», – решил Бильбо. Но побоялся брести в темноте дальше. Во-первых, не умел плавать, а, во-вторых, подумал, сколько скользких чудищ с выпученными незрячими глазами, наверняка, извиваются в этой черной воде. Водоемы в глубинах гор населяют странные существа: рыбы, предки которых заплыли сюда давным-давно, да так и не выплыли обратно – глаза их все увеличивались и увеличивались в напрасных стараниях разглядеть хоть что-нибудь в окружающем мраке. Водятся там и другие обитатели, еще более скользкие, чем рыбы. Даже в тех туннелях и пещерах, что вырыли для себя гоблины, обитают неведомые им создания, заползшие откуда-то снаружи и схоронившиеся в темноте. А некоторые пещеры существовали еще до гоблинов – гоблины лишь расширили их и соединили туннелями друг с другом – и старые хозяева до сих пор скрытно живут в самых дальних их углах, вынюхивая и подстерегая.

А здесь, глубоко под землей, у черных вод, жил старина Гам – небольшое скользкое существо. Не знаю, откуда он там взялся и кто он такой, или что оно такое. Просто Гам – темный как сама тьма, за исключением двух больших круглых белесых глаз на остром личике. Была у него лодка, на которой он быстро и бесшумно* плавал по озеру – потому как это было озеро: широкое и глубокое, и ужасно холодное. Греб большими ступнями, свесив их за борта лодки, да так, что даже ряби на воде не оставалось. Да, даже ряби от него не было. Белесыми, похожими на фары глазами, высматривал он в воде слепых рыб и с быстротой мысли хватал их длинными пальцами. Но любил и мясо. В том числе гоблинское – порой удавалось его добыть, при этом все делал так осторожно, что гоблины о его существовании не догадывались. Он подкрадывался сзади, когда какой-нибудь гоблин забредал к озеру, где шнырял Гам. Правда, забредали туда гоблины не часто. Было у них чувство – что-то опасное кроется там, в самом основании гор. Давным-давно, когда гоблины прокладывали свои туннели, уперлись они в озеро и поняли, что дальше дороги нет, поэтому и не шастали к озеру, разве что посылал их туда Большой Гоблин – порой находила на него блажь поесть рыбки. И порой так и не мог дождаться он ни рыбки, ни отправленного за ней рыбака.

Обитал Гам на скользком скалистом островке на самой середине озера. Оттуда он и углядел Бильбо своими похожими на телескопы белесыми глазами. Бильбо его не видел, а Гам пристально разглядывал хоббита, недоумевая, что же это за непохожее на гоблина существо.

Потом он забрался в лодку и понесся по направлению к Бильбо, который растерянно сидел на берегу озера, чувствуя, что тут конец его пути и его силам. Вдруг, откуда ни возьмись, появился Гам и прошептал-прошипел:

– Ух ты, плюх ты*, мое сокровище! Роскошное пиршество! На худой конец, лакомый кусочек, гам-м-м!

Это «гам-м-м» вырывалось из его горла в результате отвратительного глотательного движения. Потому он и звался Гам, хотя сам обращался к себе «мое сокровище».

Заслышав шипение и увидев уставившиеся на него белесые глаза, Бильбо подпрыгнул на месте.

– Кто ты? – выкрикнул он и выбросил вперед руку с клинком.

– А он кто, мое сокровище? – прошипел Гам (который всегда разговаривал сам с собой, так как больше было не с кем). Он, собственно, и приплыл, чтобы это выяснить, поскольку не испытывал сильного