Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев Страница 88

Л ю ц к а н (вздыхает, потом задумчиво улыбается). Ну ладно… А это передай… (Дает ему сверток.) Передай маме. Поцелуй ее.

Свет перемещается в другой угол сцены. Глухой забор. Липа.

С появлением  М а р т ы  грохот сапог стихает. Она прислоняется к забору, скрываясь в темноте под липой.

Идет  П а р а с к е в. Видит ее.

П а р а с к е в. Ждешь кого?

М а р т а (вздрагивает от неожиданности). Жду? Никого не жду.

П а р а с к е в. А если я знаю?

М а р т а. Иди-иди. Хватит.

П а р а с к е в (берет ее за руку). Тебе не холодно?

М а р т а. Пустяки.

П а р а с к е в. Вчера вечером вертелся у вашей фабрики. Целых полчаса.

М а р т а. Ты еще что-нибудь лишнее сотворишь…

П а р а с к е в. Ну зачем обижаешь? Я и так один-одинешенек… (Закутывается в пальто.) Если бы не ты… И товарищи, конечно, но товарищи — это другое дело. А ты…

М а р т а. Хватит.

П а р а с к е в. Ну не надо так. Разве мы не люди?

М а р т а. Мы не имеем права.

П а р а с к е в. Почему?

М а р т а. Не имеем права. Веска и Апостол — дети, у них и чувства иные…

Пауза.

П а р а с к е в. Когда я увидел тебя первый раз, ты была в платье с синими горошками.

Марта смотрит на него.

Помнишь?

М а р т а (улыбаясь). Как не помнить, другого у меня нет.

П а р а с к е в (заглядывает ей в лицо). Марта, почему ты никогда не смеешься?

Подходит  И г н а т.

И г н а т (несет ранец). Как по-вашему, сколько будет три плюс один? Четыре, так? А три плюс два?

П а р а с к е в. Мне кажется — пять.

И г н а т. Так. А если хочешь из трех непременно, именно непременно, получить пять, перестараешься, и вместо двух прибавишь три, то что получится? (Усмехается.) Притом Драгиев французский выученик, лиценциат права. Человеку свойственно увлекаться, даже если у него высокий чин. В семинарии со мной случилось то же — вместо двух мне прибавили три — и я стал не попом, а коммунистом. А о том, что был в семинарии, не жалею, — там научили точной математике. А ранец-то тяжеленький. Апостольчик недаром взмок. Но будем справедливы. Драгиев сумел без пули убрать Витана. Соображает, видно, что нам и мертвые в помощь. А? Как ты думаешь?

П а р а с к е в. Я не спешу с выводами.

И г н а т. Правильно. А мне упорно приходит на ум все одна и та же мысль — кто-то рассказал Драгиеву о Витане. Шутка ли, вывести из строя самого смелого бойца! Отчаянно смелого. И… честолюбивого. Какие операции, а? Радиостанция, бензин, немецкий майор… Я, например, ему завидовал. Признаюсь. О Штерьо не говорю. Штерьо преданный человек, хотя и несколько… А? Удар в спину. Компрометация опасных. Червь подозрения проникает и разъедает. Вот ведь как все задумано… Эх, ловкое заимствование опыта византийской дипломатии… Главное, что мы голодные, сиречь неразумные, и ничего не понимаем, и ничего не поймем. Так вот, мне приходят на ум мысли, которые я сам отгоняю, а не только ты. Марта, дитя, поддержи…

Марта поднимает ранец, и он закидывает его за спину.

Так. Спокойной вам ночи. Сестра и зять совсем вычеркнули меня из числа родственников. (Сухо смеется. Внезапно бледнеет; в глазах холодный жесткий блеск.) А Нисо убили. Какой человек был, а? Пока был с нами, не замечали. А когда его нет — видишь — настоящий. (Зло.) Святое писание говорит: оценивай человека после его смерти. Перефразирую. Тогда он уже не сможет грешить, и если ты скажешь о нем доброе слово, то не ошибешься. Что это я разболтался? Спокойной ночи. Сейчас миллионы влюбленных держатся за руки, мерзнут и говорят: луна только наша. Нисо умер и за это. Спокойной ночи. (Уходит.)

П а р а с к е в. Странный он… сегодня.

Пауза.

М а р т а. Иди. Я останусь.

П а р а с к е в. Ты несправедлива. Ну, как хочешь.

М а р т а. Мне нужно остаться.

П а р а с к е в. Понимаю. (Тепло улыбается.) Спокойной ночи.

Свет перемещается. В и т а н  и  Н а у м.

В и т а н (тяжело встает). Пойду и я.

Н а у м. Сегодня тебе лучше не ночевать дома.

В и т а н. Знаю. Ну, счастливо, браток.

Н а у м. Я не гоню тебя.

В и т а н (холодно усмехаясь). Я еще там почувствовал, что этот гад предназначил меня для какой-то грязной игры.

Н а у м. Это-то ясно.

В и т а н. Но он подавится. Такой кости он еще не глотал. Спокойной ночи. (Идет словно тяжело больной человек.)

Н а у м. Послушай. Знаю, что нелегко. Чертовски трудно выдержать. Но ты должен.

В и т а н (что-то вспомнил, сует руку в карман и вытаскивает букетик роз). На. И их мне дал Драгиев. (Усмехается.) Как ты думаешь, а? Откуда он знает обо мне? А букетик этот возьми. Если хочешь, завтра получу новый.

Свет перемещается. В е с к а  и  А п о с т о л.

В е с к а. Марта неправа. Маки не скоро вянут. Смотря какими их хочешь запомнить. Если запомнишь свежими от росы, живыми, то они не увянут никогда. И с человеком так же. И со временем…

Апостол вытаскивает из кармана дешевый синий платок и розу. Подает ей розу. Веска прикалывает ее к волосам.

Идет мне? А что это за платок?

А п о с т о л. Это брат дал. Подарок маме.

В е с к а. Апостол, погоди… Кто знает, когда снова увидимся.

А п о с т о л. Скоро уже комендантский час. Ты прекрасна, как лазарка[3].

В е с к а. Хочу, чтоб мы виделись каждый день.

А п о с т о л (помрачнел). Так будет… Это время скоро придет.

Рев мотоцикла.

В е с к а. Боже мой, не могу поверить, что придет время и для нас… Апостол, а какие они будут, эти дни?

Уходят. Издалека слышны едва уловимые звуки фортепьяно. Идут Л ю ц к а н  и  Ш т е р ь о.

Л ю ц к а н. Ну, все ясно?

Ш т е р ь о. Да.

Л ю ц к а н. Тогда спокойной ночи.

Ш т е р ь о. Да, а как же все-таки эти совпадения? Передал или не передал он Нисо новый адрес, но тотчас бежит исправлять телефон Драгиеву. Почему послали именно его? Теперь само собой понятно.

Л ю ц к а н (удивленно смотрит на него). Значит, получается, не во всем мы разобрались. (Пауза.) Говори. Все.

Ш т е р ь о. Почему послали именно его? Теперь-то понятно.

Л ю ц к а н. А если допустить, что это случайность?

Ш т е р ь о. Хорошо, случайность… Нет, это не случайность.

Л ю ц к а н. Может быть, ты и прав. А не думаешь, что Драгиев нарочно приказал прислать Витана, чтобы мы усомнились именно в нем?

Ш т е р ь о. Да, но сегодня они разговаривали дружески. Своими глазами видел.

Л ю ц к а н. Это еще не улика. Люди, ненавидящие друг друга, очень часто предпочитают разговаривать, как друзья.

Ш т е р ь о. Ну хорошо, ненавидят друг друга. Тогда почему Драгиев спас ему жизнь? Витан должен был встретиться с Нисо? Должен был. Если бы они встретились, то и его бы… а? Да. Но Драгиев его задержал. А потом отпустил живым и здоровым.

Л ю ц к а н (испытующе). Значит, получается, что Витан… так?..

Ш т е р ь о. Нет. Я этого не говорю. Только размышляю. Драгиев его задержал, и Витан остался. Пили себе