Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев Страница 44

В е л о с и п е д и с т. Минуточку! (Прислушивается.) Вы что-нибудь слышите?

Т е л е г р а ф и с т к а. Где?

В е л о с и п е д и с т (показывает на грудь). Вот здесь.

Т е л е г р а ф и с т к а (саркастично). Ну, конечно, при виде меня ваше сердце… Старо! Верните билет!

В е л о с и п е д и с т (задумчиво). Так и пилит, и пилит… Может, совесть?

Т е л е г р а ф и с т к а. Совесть?

В е л о с и п е д и с т. Ну да! Это совесть меня грызет оттого, что мы еще не знакомы! Меня зовут…

Т е л е г р а ф и с т к а. Придержите-ка ваше имя. Оно вам еще пригодится, когда будут вывешивать списки нахалов.

В е л о с и п е д и с т. Вот так так! Начнешь разговаривать, не представившись, — это нахальство! Хочешь представиться — снова нахальство. Что же прикажете делать?

Т е л е г р а ф и с т к а (такая самонадеянность вовлекает ее в словесный поединок). Вовсе не разговаривать.

В е л о с и п е д и с т (игра ему начинает надоедать). Тогда зачем мы теряем время?

Т е л е г р а ф и с т к а. Ну, знаете, это наглость!

В е л о с и п е д и с т. Теперь еще и обиды. А в чем, собственно, дело? Сидишь себе на скамейке, садятся рядом, роняют сумку, ты поднимаешь, находишь билет в читальню, который иначе бы потерялся, и, прежде чем возвратить владельцу, хочешь представиться, как того требует элементарное воспитание… и за все это вместо «спасибо», на тебе — «наглость»! Это же оскорбление при исполнении служебных обязанностей.

Т е л е г р а ф и с т к а (озадачена таким поворотом). При чем тут… Интересно узнать, что у вас за служба такая?

В е л о с и п е д и с т (качая головой). Ну и девушки нынче! Познакомиться не успеешь, а они уж о службе! Вот я. Я — что? — у вас спрашиваю, вы работаете на почте?

Т е л е г р а ф и с т к а. Откуда вы знаете?

В е л о с и п е д и с т. Мне и взгляда достаточно. Во-первых, у вас привычка смотреть снизу вверх, как в окошечко. Во-вторых, извините, локоть у вас немного блестит, в-третьих, вы слишком быстро выдаете людям квитанции, в-четвертых, у вас на щеке пятнышко от чернила для штампов и, в пятых…

Телеграфистка вынимает платочек и оттирает щеку.

Чуть-чуть повыше.

Т е л е г р а ф и с т к а. И в-пятых?

В е л о с и п е д и с т. И в-пятых, об этом написано в вашем читательском билете. (Вручает ей билет.)

Т е л е г р а ф и с т к а. Какая редкая наблюдательность!

В е л о с и п е д и с т. Я же сказал вам: взгляда достаточно.

Т е л е г р а ф и с т к а. Кажется, наш разговор затянулся.

В е л о с и п е д и с т. А вы, я вижу, привыкли к тому, чтобы все начиналось по телефону и продолжалось со скоростью телеграфа: люблю, целую, такой-то, сякой-то…

Т е л е г р а ф и с т к а. Что вы хотите этим сказать?

В е л о с и п е д и с т. Ничего. Зачем только из себя строить…

Т е л е г р а ф и с т к а (возмущена). Ну, знаете… мне тоже достаточно взгляда. А у вас привычка смотреть на людей сверху вниз, и локти у вас никогда не блестят, зато на лице в высшей степени нахальное выражение, из чего можно сделать вывод, что вы один из этих спортивных бездельников.

В е л о с и п е д и с т (прикидываясь обиженным). Неплохо. Неплохо сказано. Один ноль — в вашу пользу.

Т е л е г р а ф и с т к а (понимает, что перешла границу). Простите. Я не хотела.

В е л о с и п е д и с т. Что не хотели?

Т е л е г р а ф и с т к а. Обидеть вас.

В е л о с и п е д и с т (ищет взглядом вокруг себя). Вы кому это говорите? Я что-то не вижу обиженных. Наоборот. Позвольте вам подарить эту розу.

Т е л е г р а ф и с т к а (показывает на табличку). Меня оштрафуют.

В е л о с и п е д и с т. Она не отсюда.

Т е л е г р а ф и с т к а. Купили?

В е л о с и п е д и с т. Почти. Просто там, где я взял, таблички не было…

Т е л е г р а ф и с т к а. Ага. Спасибо. (Берет розу.)

В е л о с и п е д и с т (присматриваясь к сумке). Но ведь она… из нейлона!

Т е л е г р а ф и с т к а. Роза?

В е л о с и п е д и с т. Нет, до этого мы еще не дошли. Ваша сумочка!

Т е л е г р а ф и с т к а. Ну и что?

В е л о с и п е д и с т. Ничего. Вы уходите?

Т е л е г р а ф и с т к а. Мне пора.

В е л о с и п е д и с т. Я вас провожу.

Оба уходят. Экран со скамейкой погружается в темноту. Освещается розовый куст, возле которого  ю н о ш а  и  с т а р и к  продолжают свой спор.

С т а р и к. Видал? А теперь пошли в милицию!

Ю н о ш а. Подожди немного…

С т а р и к. Нечего ждать! Идем, говорю. Опять развязалось?

Ю н о ш а. Да нет, на этот раз вроде бы завязалось.

С т а р и к. Что завязалось?

Ю н о ш а. Знакомство.

С т а р и к.

Ну вот, а я о чем тебе говорил?

Сел в лужу ты!

Ю н о ш а.

                      Возможно… Меня одно тревожит…

С т а р и к.

Что?

Ю н о ш а.

       Сумка из нейлона была, а не из кожи! И голос…

С т а р и к.

«Голос»! «Сумка»! Опять все та же тема!

Ю н о ш а.

Минутку! (Направляется к ближайшему дереву.)

С т а р и к.

               Да не там он! (Показывает на дерево с телефоном.)

Ю н о ш а.

                                    Подумаешь, проблема!

(Раскрывает ствол другого дерева, в котором также оказывается телефон-автомат. Не опуская монеты и не набирая номера, сразу говорит в трубку.) Алло! У телефона ваш вчерашний кабальеро. Вы очень меня огорчили. Почему вы не пришли на свидание? Как? Алло… Алло… (Озадачен.)

С т а р и к.

Что? Что она сказала?

Ю н о ш а (показывая на зал).

                                  От них мы лучше скроем!

С т а р и к.

Дурак?

Ю н о ш а.

           Дурак…

С т а р и к.

                       Тебе?

Ю н о ш а.

                                Нет, пожалуй, нам обоим!

С т а р и к.

Да ну?

Ю н о ш а.

                Ну да! И голос… Все ясно из ответа.

Она не та…

С т а р и к.

                 Не та?

(Показывает через плечо.)

                             А та?

Ю н о ш а.

                                      А та — не эта!

Весь день сидело дома прелестное созданье.

С т а р и к.

А эта?

Ю н о ш а.

          И не знала, что у нее свиданье!

С т а р и к.

Несчастная!

Ю н о ш а.

                   Да. Грустно… Я сам чуть не влюбился.

С т а р и к.

Кончай с примером этим.

Ю н о ш а.

                                       Ты поздно спохватился.

Свиданьям и разлукам мы счет открыли!

С т а р и к (задумывается).

                                                              Да…

Ю н о ш а.

Они из наших рамок выходят навсегда!

И действительно, в е л о с и п е д и с т  и  т е л е г р а ф и с т к а  выходят из рамок экрана, который через некоторое время исчезает. Оба как бы вышли из кинотеатра.

С т а р и к  и  ю н о ш а  погружаются в темноту.

В е л о с и п е д и с т. Вам понравился фильм?

Т е л е г р а ф и с т к а. Очень. Особенно эта актриса.

В е л о с и п е д и с т. Зато он — жидковат. Так себе