Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин Страница 107

ветки поваленных деревьев. Медван объяснил, что путники должны добраться к началу лесной тропы утром четвертого дня, поэтому вечером третьего дня они, торопясь к цели, без остановки ехали в сумерках, а затем ночью при свете луны. В последних лучах дня Бильбо, казалось, видел, как поодаль, то слева, то справа, мелькает тень, похожая на огромного медведя. Однако, когда он отважился сказать об этом Гандальфу, тот в ответ бросил только: «Цыц! Не обращай внимания!»

Отдых был коротким и на следующий день они тронулись в путь еще затемно. Когда рассвело, увидели темную стену хмурого леса, который словно поджидал их или шел им навстречу. Равнина начала подыматься вверх и вверх, а хоббиту стало казаться, что их вбирает в себя тишина. Стали смолкать птицы, не было видно ни оленей, ни даже зайцев. В полдень они подъехали к опушке Мрачного леса и расположились на отдых почти под самыми ветвями огромных лесных деревьев. Покрытые наростами стволы были неохватными, ветки – извилистыми, листья – длинными и темными. Плющ оплетал деревья и стелился по земле.

– Вот и он – Мрачный лес! – сказал Гандальф. – Самый большой из всех лесов Севера. Надеюсь, он вам приглянулся. А теперь пора отослать назад этих прелестных пони, которых вам дали на время.

Гномы недовольно заворчали, но Гандальф велел им не дурить.

– Медван гораздо ближе, чем вы думаете, и лучше вам сдержать слово, а не то наживете такого врага, как он. У Бильбо глаз поострей, чем у вас. А вы, значит, не разглядели, как каждый раз с наступлением темноты рядом бежал огромный медведь, и как ночью сидел он в лунном свете, охраняя ваш лагерь? Но провожал и стерег он не только вас. Еще он приглядывал за своими пони. Медван относится к вам по-дружески, но своих животных любит, как родных детей. И вы даже не подозреваете, чего ему стоило отпустить пони в такой дальний и стремительный поход, равно как не догадываетесь, что с вами будет, стоит вам попытаться увести их в лес.

– А что же конь? – спросил Торин. – Ты не сказал, что собираешься отослать обратно коня.

– Не сказал, потому что я его не отсылаю.

– А как же твое обещание?

– Я его выполню. Я не отсылаю коня, потому что возвращаюсь на нем верхом.

Так они узнали, что Гандальф покидает их на краю Мрачного леса, и впали в отчаянье. Но, что бы они ни говорили, ничего менять он не собирался.

– Ведь все уже было решено, когда мы высадились на Скалок, – сказал Гандальф. – Нет смысла спорить. Я говорил, что на юге у меня неотложные дела, и я почти уже туда опоздал из-за того, что вожусь тут с вами. Может, мы еще встретимся до того, как все это закончится, а может быть, и нет. Все будет зависеть от вашей храбрости, здравого смысла и удачи. А, кроме того, я отпускаю с вами господина Торбкинса. Я уже говорил, что вы и не догадываетесь, на что он способен, и скоро вы в этом убедитесь. Так что не унывай, Бильбо, не будь таким мрачным! Не унывайте, Торин и компания! Ведь это же ваш поход! Думайте о сокровищах, а не о Лесе и драконе! По крайней мере, до следующего утра!

Когда следующее утро настало, он сказал то же самое. Делать было нечего. Разве что наполнить мехи прозрачной водой из источника, который они отыскали у самого входа в лес, и снять с пони всю поклажу. Ношу распределили по справедливости, но Бильбо все равно посчитал, что его доля изнурительно тяжела, и, вообще, ему не нравилась сама идея верста за верстой тащить ее на собственной спине.

– Не волнуйся, – сказал Торин. – Ноша полегчает, и даже очень быстро. Скоро, когда еда подойдет к концу, мы будем горевать, что мешки слишком легкие.

Они распрощались с пони и развернули их в сторону дома. А те весело потрусили прочь, явно довольные, что во тьму Мрачного леса теперь глядят их хвосты. Бильбо мог бы поклясться, что, когда пони отбежали уже довольно далеко, кто-то, похожий на медведя, выскользнул из тени деревьев и резво потопал за ними вслед. Теперь пришел черед прощаться Гандальфу. Бильбо, сидя на траве, чувствовал себя очень несчастным и от всей души желал оказаться за спиной у волшебника на его рослом жеребце. После завтрака (прямо скажем, неважного) он уже заглядывал в лес: утром тот был столь же темным, что и ночью, и выглядел таинственно. «Словно следит за тобой и тебя поджидает», – подумал Бильбо.

– Прощай! – сказал Гандальф Торину. – Прощайте и вы все! Идите прямиком через лес! И не сходите с тропы! Иначе – тысяча против одного – вы никогда не найдете ее снова и никогда не выберетесь из Мрачного леса, и не думаю, что я, или кто другой, снова когда-нибудь вас встретит.

– А так ли уж нам нужно идти прямиком через Лес? – пробормотал хоббит.

– Да, нужно! – ответил волшебник. – Если, конечно, вы хотите попасть на другую сторону. Нужно или идти через Лес, или бросить всю вашу затею. Но я не позволю тебе, господин Торбкинс, пойти на попятную. Стыдись! Я поручаю тебе приглядывать за всеми этими гномами! – рассмеялся Гандальф.

– Да я не это имел в виду! – оправдывался Бильбо. – Нет ли обходного пути?

– Есть, если вы пройдете еще двести верст на север, а потом – вдвое больше на юг. Но и тогда вам не выйти на надежную дорогу. Потому что тут нет надежных дорог. Не забывайте, вы пересекли границу Диких земель, и забавы подстерегают вас на каждом шагу. Если вы захотите обойти Мрачный лес с севера, попадете на склоны Серых гор, а там просто не протолкнуться от гоблинов, гопгоблинов и орков самых гадких сортов. Захотите обойти лес с юга, попадете во владения Чернокнижника, а даже тебе, Бильбо, нет нужды рассказывать про этого злого колдуна. Не советую вам заходить на земли, которые он озирает с вершины своей черной башни. Вцепитесь в тропу, не падайте духом, надейтесь на лучшее, и, если вам крупно повезет, однажды вы бросите взгляд на Протяжные топи, а за ними, на востоке, увидите Одинокую гору, где живет старина Смард, который, надеюсь, совсем вас не ждет.

– Умеешь ты успокоить, – пробурчал Торин. – Не хочешь идти с нами, так ступай себе без лишних разговоров.

– Доброго пути! По-настоящему доброго! – сказал в ответ Гандальф, развернул коня и поехал на запад. Но все же не совладал с искушением оставить за собой последнее слово.