Звезда за облаками - Artyr Gor Страница 42

— Артём, у меня ноги просто отваливаются, и в животе скребёт, — честно шепнула Со Ын, сворачивая с палящего солнца в приятную кружевную тень раскидистого тополя на углу переулка.

«План разведки выполнен на сто процентов, капитан! — тут же отозвался Артём. Его голос звучал жизнерадостно и собранно. — Маршрут изучен, ключевые точки зафиксированы, время понятно, акустические особенности мест оценены. Сейчас действуем по классической армейской методике: заходим в местный чипок, закупаем провизию, выдвигаемся на базу, обедаем, падаем в горизонталь на пару часов и копим силы. Вечером нам понадобится максимальная свежесть и концентрация!»

На углу узкого переулка, ведущего к их хасукчипу, стоял яркий стеклянный павильон круглосуточного мини-маркета LG25 (сети, которая в будущем сменит имя на GS25).

Со Ын толкнула стеклянную дверь, и прохладный, почти ледяной поток воздуха от мощного потолочного кондиционера мгновенно обдал её распаренное лицо и шею. После тридцатиградусной уличной духоты магазин казался оазисом.

После вчерашнего лёгкого шока от ресторанного чека в две тысячи вон за миску лапши, цены в круглосуточном мини-маркете выглядели для их ограниченного бюджета просто спасительными. Со Ын медленно шла вдоль аккуратных стеллажей, пока Артём в её голове проводил стремительный калькуляционный подсчет:

«Так, давай считать каждую вону, — комментировал он. — У нас на руках осталось около трёхсот тысяч вон, чистыми после оплаты жилья. Нам нужно продержаться до первых уличных заработков, не потратив лишнего. Смотри на нижние полки».

В итоге Со Ын положила в пластиковую корзинку следующий набор:

Две порции популярнейшего рамёна Shin Ramyun в больших картонных стаканах — по 600 вон за штуку (1 200 вон).

Две треугольные рисовые котлетки самгак-кимбап с начинкой из тунца и майонеза, запечатанные в хрустящую морскую капусту нори — по 500 вон за штуку (1 000 вон).

Бутылочку холодного зеленого чая Ichi объемом 0,5 литра за 500 вон.

Большую двухлитровую бутылку чистой питьевой воды за 700 вон.

Итоговый чек за целый ворох сытной еды составил всего 3 400 вон.

Молоденький продавец за кассой в синем фирменном жилете быстро пробил товары, пропустив десятитысячную купюру через сканер, и выдал сдачу вместе с тонким бумажным чеком.

«Вот это я понимаю — грамотный подход и распределение ресурсов! — с полнейшим удовлетворением проговорил Артём. — За три с половиной тысячи вон мы получили полноценный, плотные обеды на два раза, да еще и запас чистой воды. Экономия колоссальная!»

В 12:4 °Cо Ын поднялась по скрипучей деревянной лестнице на свой третий этаж. В узком коридоре мансарды стояла полнейшая, благословенная тишина. Соседка-студентка, как и обещала бабушка Ким, ушла на дневные пары в университет и вернётся только поздно вечером.

В комнате под самой крышей благодаря открытому деревянному окну гулял приятный свежий сквозняк. Со Ын налила воды в маленький пластмассовый чайник, щёлкнула тумблером и через три минуты залила крутым кипятком картонный стакан с рамёном, прижав крышку пластиковой одноразовой вилкой.

Уже через пару минут по комнате поплыл густой, сумасшедший, острейший аромат: дух насыщенного бульона на говяжьем костном мозге, жгучего красного перца, сушёного чеснока, зелёного лука и шиитаке.

Со Ын села на единственный деревянный стул у окна, поставила горячий стакан на стол и с огромным, почти детским наслаждением принялась уплетать упругую, длинную волнистую лапшу, закусывая ее холодным, хрустящим самгак-кимбапом.

Еда была острой до слёз, пряной и невероятно сытной. Горячий бульон мгновенно вернул мышцам тонус, а холодный зеленый чай смыл с языка перечный пожар.

Закончив обед, Со Ын аккуратно собрала пустые упаковки, выбросила их в мусорное ведро, умылась над раковиной в крошечном санузле прохладной водой, сбросила кроссовки и легли на чистую, пахнущую сушёными травами и свежестью кровать.

«А теперь — отбой, Со Ын, — мягко и тихо проговорил Артём, гася весь эмоциональный накал. — Ровно два часа глубокого сна. Мы должны полностью восстановить нервную систему, голосовые связки и мышцы рук. Вечером нас ждет главный выход. Я проконтролирую время, не волнуйся».

Со Ын закрыла глаза. Под тихий, размеренный шум сеульского ветра за окном и далёкий гул машин она мгновенно погрузилась в крепкий, глубокий, восстанавливающий сон.

Будильник в голове девочки в виде артёма с работал ровно в 17:00.

Со Ын открыла глаза. Дневной сон полностью смахнул накопленную усталость — тело было лёгким, гибким, а в голове царила абсолютная, звонкая ясность.

Она поднялась, выпила полстакана чистой воды из двухлитровой бутылки, намылила лицо мылом, тщательно расчесала густые тёмные волосы и заново перевязала их в аккуратный тугой хвостик на затылке. Поправила белую футболку, подтянула фиолетовые джинсы, надёжно зашнуровала кроссовки и подошла к дальнему углу комнаты.

Там, прислонённая к деревянному шкафу, стояла дедушкина гитара в тяжёлом чехле.

Со Ын бережно взяла инструмент за боковую ручку. Чехол весил около четырёх килограммов, но сейчас этот вес не казался обузой — он давал ощущение силы и уверенности. В боковом кармашке чехла лежали три медиатора различной жёсткости, каподастр и запасной комплект струн D’Addario.

«Ну что, капитан… Пора! — прозвучал в сознании Артёма собранный, чеканный голос. В нём больше не было шуток — только жёсткая концентрированная готовность к бою. — На часах 17:30. Мы выходим на вечерний Хондэ. Идём не просто глазеть — идем проводить полноценную разведку боем. Мы посмотрим, кто играет, как держат публику, какие ошибки совершают новички и где находится наше идеальное место».

Со Ын спустилась по лестнице, миновала пустую столовую первого этажа и вышла через калитку во двор.

Вечерний Хондэ образца июня 2000 года был совершенно не похож на утренний. Это был настоящий взрыв молодёжной энергии!

Дневная тишина испарилась без следа. Узкие и широкие улицы были забиты тысячами молодых людей. Из дверей музыкальных магазинов, подземных баров и рок-клубов на улицу рвался оглушительный гитарный перегруз, сочные басовые линии и грохот ударных установок. В воздухе стоял густой, аппетитный коктейль из запахов жареного на углях мяса самгёпсаль, острой курицы падак, печёного картофеля, кунжутного масла и сигаретного дыма. На каждом углу загорались первые неоновые вывески: синие, красные, зелёные иероглифы и корейские буквы отражались в витринах и лужах.

Со Ын шла по пешеходной улице Оульмадан-ро, держа гитару на плече.

Уличные музыканты уже стояли буквально через каждые пятьдесят метров!

Они остановились возле входа в один из подвальных рок-клубов. Там выступал парень лет двадцати двух с длинными обесцвеченными волосами, в рваной джинсовой жилетке поверх чёрной