Целительная сталь - Марк Александрович Поповский Страница 8

В разгар второй мировой войны два медика — австриец Дюзик и француз Денье, опираясь на открытие инженера С. Соколова, предприняли опыты на людях. С помощью ультразвукового эха они попытались ставить диагноз опухоли мозга. При таком методе посланные в глубь организма ультразвуковые импульсы отражаются от поверхности исследуемого органа (например, от наружной и внутренней стенки желудка), и специальный приемник регистрирует их. На экране электронно-лучевой трубки возникают при этом световые пятна, показывающие, насколько изменилась отражательная способность поверхности органа (в результате язвы, например) и какова толщина стенок желудка.

Изложенная «в общем виде» задача ультразвуковой диагностики кажется довольно немудреной. Но в действительности врачи и инженеры, попытавшиеся соединить в одних руках достижения электроники, акустики и медицины, встретили на своем пути огромные трудности.

Ровно двадцать лет спустя после первых опытов Дюзика и Денье я сидел в кабинете специалиста по применению ультразвука в медицинской диагностике, доктора медицинских наук Михаила Алексеевича Собакина. Мы только что познакомились, и ученый не без гордости демонстрировал высокий, в рост человека, внешне весьма эффектный, аппарат с двумя экранами и четырьмя десятками ручек управления — советский ультразвуковой диагност УЗД-4. На экранах вспыхивали ядовито-зеленые кривые, метались неясные, но многозначительные тени. Все выглядело солидно и в высшей степени научно. В голову литератору уже полезли заголовки будущего очерка, вроде «Прирученное эхо» или «Ультразвук прозревает болезнь» и т. д. Телефонный звонок прервал нашу беседу. Звонил видный нейрохирург. Его голос в трубке четко раздавался по комнате. Хирург интересовался, можно ли приобрести УЗД-4 для клиники.

— Можно, — последовал ответ. — А для чего он вам?

— Как для чего? — удивился хирург. — Диагностировать заболевания внутренних органов, разумеется. Хочу применить ваш аппарат для точной диагностики опухолевого роста в мозгу у наших больных.

— Ничего не выйдет.

— Почему?

— Вам придется поработать по крайней мере два-три года, пока вы сможете ставить такие диагнозы.

— Настолько сложна методика?

— Нет, методики вообще пока не существует, и я был бы рад, если бы вы ее разработали.

— Как же так? — прозвучал в трубке разочарованный голос хирурга. — Аппараты выпускаете, а диагноз они не ставят...

Подслушивать чужие телефонные разговоры не очень-то пристойное занятие, но с разрешения доктора Собакина я привожу этот странный диалог с тем, чтобы ответить на справедливый вопрос: почему, действительно, сегодня, когда созданы уже довольно совершенные аппараты для ультразвуковой диагностики, метод этот почти не применяется в практике врачей?

Сначала об аппарате. Его создал коллектив большой лаборатории, руководимый кандидатом технических наук Михаилом Давидовичем Гуое-вичем. Гуревич и его сотрудники построили уже не одну, а четыре модели и сейчас завершают пятую. Естественно, что с первых же шагов инженеры интересовались, будет ли иметь их аппарат какие-нибудь преимущества перед рентгеном, когда дело дойдет до диагностики? Первые сравнения порадовали конструкторов. В экспериментах выяснилось, что УЗД может, например, разоблачить в глубинах человеческих тканей опухоль объемом всего лишь в один кубический сантиметр.

Каждое новое творение М. Д. Гуревича давало врачам все большие возможности заглянуть в глубины организма. Четвертая модель УЗД посылает звуковой луч на глубину от 2 до 15 сантиметров. Аппарат устремляет ультразвук в исследуемый участок, а эхо, возвратившееся обратно, преобразует в электрический сигнал. Усиленный сигнал «пишет» на одном экране осциллографа кривую — эхограмму, а на Другом световыми пятнами изображает границы органа (ткани), участок уплотнения (опухоль) или внедрившиеся предметы, то есть все то, от чего ультразвук отразился в большей степени. Сделать такие открытия с помощью рентгеновского аппарата почти невозможно.

Сравнивать ультразвук с рентгеном инженерам и врачам приходится постоянно. И сравнение это не раз говорило о больших возможностях и подчас преимуществах нового метода. Например, в тех дозах, которыми пользуются диагносты, ультразвук совершенно безвреден для людей, чего отнюдь нельзя сказать о рентгене. Весьма рискованно, например, «просматривать» с помощью Х-лучей плод ребенка в утробе матери (такая необходимость нередко возникает в акушерской практике). Инженеры и врачи обнаружили у своего подопечного и Дру-гие преимущества. Рентгеновское изображение, как известно, дает лишь силуэты внутренних органов, да и то в тех случаях, когда удается заполнить эти органы так называемым контрастным, не пропускающим Х-лучи, веществом. Когда контрастный препарат — бариевую кашу — приходится глотать, чтобы наполнить ею желудок перед рентгеносъемкой, — еще куда ни шло, хотя удовольствия больной при этом отнюдь не испытывает, но прибегать к контрастным веществам в сердце и других органах даже не безопасно. Ультразвук полностью избавляет больного и врача от этой печальной необходимости.

С другой стороны, первые же испытания УЗД показали, что аппарат бессилен сообщить что-либо врачу в тех случаях, когда ультразвуковой луч натыкается на воздушный пузырь, например в желудке, легких или кишечнике. Ультразвук полностью отражается от воздушной поверхности. Рентген в подобной ситуации несравненно более верное оружие диагноста.

Нашлась у ультразвука и другая «слабинка». Чем дальше медики с его помощью заглядывали в глубину тела, тем более расплывчатыми становились изображения, полученные на экране. Но зато новый метод брал реванш над старым, когда надо было разглядеть раковую опухоль, проросшую стенки пищевода или желудка. Рентген замечал губительное образование только тогда, когда оно уже достаточно разрослось и выпячивалось во внутрь органа. Ультразвук мог разглядеть опухоль значительно раньше.

Все эти сравнения говорили, видимо, о том, что ультразвук и рентгеноаппарат не соперники, а скорее друзья — однополчане из того полка, оружие которого применяется по-разному, но в равной степени направлено против общего врага — болезней.

Доктор Собакин показал мне рентгенограмму, на которой изображены два гвоздя — железный и пластмассовый — введенные в препарат мышцы. Железный гвоздь в глубине мышцы рентген изобразил как густо-черное включение, а пластмассовый остался намеченным лишь в виде слабой дымчатой полоски. Рядом снимок тех же двух гвоздей, сделанный с помощью ультразвуковой диагностической установки. Две одинаково ясные белые полосы, сфотографированные с экрана УЗД-4, показывают, что для ультразвука нет разницы, какое тело находится в глубине мышцы.

В этих двух изображениях — коренное различие рентгена и ультразвука. Для того чтобы, например, получить четкую рентгенограмму опухоли, надо, чтобы поражение это имело достаточно большой объем и плотность, которая резко отличалась бы от плотности окружающих тканей. Для ультразвука достаточно тонкого листка на пути, чтобы он отметил его присутствие в глубине тела. Тонкое, чувствительное восприятие— несомненное преимущество неслышимых звуков перед невидимыми Х-лучами, когда дело идет о диагностике. Но, с другой стороны, это и недостаток ультразвукового метода. Ибо любая случайная помеха на пути звуковых