Рациональность: от ИИ до зомби (другой перевод) - Элиезер Шломо Юдковски Страница 151

139. Эволюционная психология.

Как «IRC-чат» или «протокол TCP/IP», выражение «репродуктивный орган» избыточно. Все органы — репродуктивные. Откуда у птицы крылья? От Феи эволюции птиц, которая считает, что летать — это очень здорово? Крылья у птицы есть потому, что они способствовали размножению её предков. То же самое справедливо для сердца, легких и гениталий птицы. Самое большее, мы могли бы счесть полезным разделять прямо репродуктивные и косвенно репродуктивные органы.

Это наблюдение верно и для мозга — самой сложной системы органов, известной науке. Некоторые органы мозга репродуктивны напрямую, как похоть; другие — косвенно, как гнев.

Откуда берется человеческая эмоция гнева? От Феи эволюции человека, которая посчитала, что гнев — полезная особенность? Нейронные контуры гнева — такой же репродуктивный орган, как и ваша печень. Гнев существует у Homo sapiens потому, что у гневливых предков было больше детей. Никаким другим путем он не мог там появиться.

Этот исторический факт о происхождении гнева сбивает с толку слишком многих людей. Они говорят: «Погодите, вы хотите сказать, что когда я злюсь, я подсознательно пытаюсь завести детей? Это совсем не то, о чем я думаю, когда кто-то бьет меня по носу».

Нет. Нет. Нет. НЕТ!

Отдельные организмы лучше всего рассматривать как исполнителей адаптаций, а не как максимизаторов приспособленности. Причина адаптации, форма адаптации и последствие адаптации — это совершенно разные вещи. Если бы вы собрали тостер, вы бы не ожидали, что он изменит свою форму, когда вы попытаетесь запихнуть в него целую буханку хлеба; да, вы намеревались готовить на нем тосты, но это намерение характеризует вас, а не тостер. Тостер не осознает своего предназначения.

Но тостер не является носителем намерений. Это вообще не разум, поэтому у нас нет искушения приписывать ему цели. Если мы видим в тостере предназначение, мы не считаем, что сам тостер знает об этом, потому что мы не думаем, будто тостер знает хоть что-то.

Это похоже на старый тест, где вас просят назвать цвет букв в слове «синий». Испытуемым требуется больше времени, чтобы назвать этот цвет, из-за необходимости разделять значение букв и цвет букв. У вас не возникло бы подобных трудностей с названием цвета букв в слове «ветер».

Но человеческий мозг, помимо того, что он является артефактом, исторически созданным эволюцией, также представляет собой разум, способный иметь собственные намерения, замыслы, желания, цели и планы. И пчела, и человек — это конструкции, но только человек — конструктор. Пчела — это «ветер»; человек — это «синий».

Когнитивные причины онтологически отличны от эволюционных причин. Они состоят из совершенно другой материи. Когнитивные причины состоят из нейронов. Эволюционные причины состоят из предков.

Самый очевидный вид когнитивной причины — осознанный, например, намерение пойти в супермаркет или план по поджариванию тоста. Но эмоция также существует физически в мозге — как серия нейронных импульсов или облако распространяющихся гормонов. То же самое касается инстинкта, вспышки визуализации или мимолетно подавленной мысли; если бы вы могли просканировать мозг в трех измерениях и понимали код, вы бы смогли их увидеть.

Даже подсознательные когниции существуют физически в мозге. «Власть склонна развращать», — заметил лорд Актон. Сталин мог считать или не считать себя альтруистом, работающим ради наибольшего блага для наибольшего числа людей. Но весьма вероятно, что где-то в мозгу Сталина были нейронные контуры, которые положительно подкрепляли осуществление власти, и нейронные контуры, которые улавливали предвкушение усиления или ослабления власти. Если бы в мозгу Сталина не было ничего, что коррелировало бы с властью — никакой маленькой лампочки, которая зажигалась при политическом господстве и гасла при политической слабости, — то как мозг Сталина мог узнать, что его развращает власть?

Давление эволюционного отбора онтологически отлично от биологических артефактов, которые оно создает. Эволюционная причина крыльев птицы — это миллионы птиц-предков, которые размножались чаще других птиц-предков с определенной статистической закономерностью благодаря тому, что обладали чуть более совершенными крыльями по сравнению со своими конкурентами. Мы сжимаем этот гигантский историко-статистический макрофакт, говоря просто: «это сделала эволюция».

Естественный отбор онтологически отличен от живых существ; эволюция — это не какой-то маленький пушистый зверек, таящийся в неизведанном лесу. Эволюция — это причинно-следственная статистическая закономерность в репродуктивной истории предков.

И эта логика применима также и к мозгу. Эволюция создала крылья, которые машут, но не понимают «махательности». Она создала ноги, которые ходят, но не понимают «ходибельности». Эволюция выточила кости из ионов кальция, но у самих костей нет явного представления о прочности, не говоря уже о совокупной приспособленности. И эволюция спроектировала мозги, которые сами способны проектировать; и все же эти мозги имели об эволюции не больше представления, чем птица об аэродинамике. До двадцатого века ни один человеческий мозг явно не репрезентировал сложное абстрактное понятие совокупной генетической приспособленности.

Когда нам говорят, что «эволюционная цель гнева — повышение совокупной генетической приспособленности», возникает соблазн соскользнуть от «цель гнева — размножение» к «когнитивная цель гнева — размножение». Нет! Статистическая закономерность истории предков находится вовсе не в мозге, пусть даже подсознательно, — точно так же, как намерения создателя тостера относительно тостов не находятся в самом тостере!

Думать, будто ваши встроенные контуры гнева воплощают в себе явное желание размножаться, — это все равно что думать, будто ваша рука является воплощенным ментальным желанием что-то поднять.

Ваша рука не полностью отделена от ваших ментальных желаний. При определенных обстоятельствах вы можете контролировать сгибание пальцев усилием воли. Если вы наклоняетесь и подбираете монетку, это может быть проявлением воли; но вовсе не волевое усилие изначально заставило вашу руку вырасти.

Необходимо отличать единичный случай конкретного гнева (гнев-1, гнев-2, гнев-3) от лежащих в его основе нейронных контуров гнева. Случай гнева — это когнитивная причина, и у случая гнева могут быть когнитивные причины, но контуры гнева встроились в ваш мозг не по вашей воле.

Итак, вам необходимо отличать случай гнева от контуров гнева, от комплекса генов, заложившего нейронный шаблон, и от макрофакта из жизни предков, объясняющего присутствие этого комплекса генов.

Если и существовала когда-либо дисциплина, которая действительно требовала экстремальной дотошности, то это эволюционная психология.

Взгляните, о мои читатели, на эту пошлую и радостную историю: мужчина и женщина встречаются в баре. Мужчину привлекает её чистая кожа и упругая грудь — признаки фертильности в среде предков, но в данном случае являющиеся результатом макияжа и бюстгальтера. Мужчину это не беспокоит, ему просто нравится, как она