На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик Страница 74

в американцев, когда те подойдут. Они защищали бы свою деревню, своих матерей и сестер от неверных. Даже если бы они погибли, то попали бы в рай как мученики, чтобы жить вечно с девяноста девятью девственницами. Вероятно, это казалось неплохим планом, пока они не увидели колонну морских пехотинцев, остановившуюся перед ними.

Мы остановились, чтобы командиры могли спланировать наш следующий шаг. Меня вызвали, чтобы я получил приказ о проведении операции на остаток дня. Расстелив карту на капоте «Хамви», я слушал и делал заметки. ПТГ-1 будет продвигаться по шоссе № 7, а 1-й разведывательный батальон двинется к востоку от шоссе, чтобы патрулировать сельскохозяйственные угодья в 5-10 километрах от дороги. Наша задача состояла в том, чтобы прикрывать фланг полковой тактической группы и своевременно предупреждать о нападениях с этой стороны. Синим маркером я начертил наш предполагаемый маршрут по грунтовым дорогам и ирригационным дамбам. В голове батальона шла рота «Браво», мой взвод возглавлял ротную колонну.

Походное охранение было хорошей разведывательной задачей — она была проста, имела четкую цель. Лучше всего, как отметил сержант Ловелл, «мы будем чувствовать себя в сельской местности, где сможем сражаться, а не в городах, где нам приходится просто склоняться и претерпевать».

Взаод снова тронулся, с «Хамви» сержанта Колберта во главе. За ним следовал сержант Эспера, затем мы с ганни, а за нами двигались Патрик и Ловелл. Мы съехали с асфальта возле небольшой деревни под названием Джабар и медленно затряслись по узкой пыльной дороге на восток. На повороте в канаве лежало разорванное тело, по-видимому, растерзанное огнем из вертолета.

Дорога извивалась по полям, пересеченным сухими канавами. Мы петляли между пальмами и зарослями камыша, все дальше и дальше от шоссе, во все более зеленую местность. Глинобитные хижины выстроились вдоль ирригационных каналов, пышные и прохладные в тени защищающих их деревьев. Дороги были построены для ослиных повозок и пешеходов, а не для трехтонных «Хаммеров». Из-под шин в канавы сползала грязь, а их края грозили обрушиться и сбросить нас в застоявшуюся воду. Медленно перебравшись через узкий мост, мы оказались во дворе без выхода. Я остановился и предупредил об этом роту. Наш родственный взвод, «Хитмен-3», развернулся у моста и возглавил батальон, и мы наблюдали, как остальная часть колонны медленно проехала мимо, после чего пристроились к ней сзади. Теперь наши машины оказались крайними в колонне батальона. Патрик и Ловелл развернули свои пулеметы, чтобы прикрывать нас с тыла.

Слухи о нас опередили наше мучительное продвижение, и вскоре, когда мы приблизились, вдоль тропы выстроились люди. Большинство из них были дружелюбны, улыбались и приветствовали нас, но было понятно, что они знали, где мы будем, еще до нашего прибытия. Через каналы вел только один проходимый путь. Дорога постепенно склонялась на север, параллельно шоссе № 7, которое уже было вне поля зрения слева от нас. Я наслаждался тенью и зеленью, водой и урожаем, а также проблесками выживания в легендарных южных болотах. Этот шиитский образ жизни исчезал, и мне хотелось, чтобы у нас была бы возможность наслаждаться им без тени войны.

Из дома, в развевающихся желтых платьицах, выбежали две маленькие девочки. Они скользнули по крутому склону между нами и своим домом, а затем изящно перепрыгнули через воду, заставив двух греющихся черепах нырнуть в глубину. Девочки взобрались на ближний берег канала и выбежали на дорогу прямо перед моим «Хаммером», улыбаясь и махая морпехам из группы Эсперы. Машина остановилась. Гарза отвернул пулемет подальше от девочек и наклонился, держа в перчатке два хамрата, чтобы с нежностью положить их в протянутые руки девочек. Я потянулся было за камерой, но пропустил этот момент. Девочки, визжа от радости, перебрались через канаву и побежали домой, где их отец взял продовольствие и торжественно помахал нам рукой.

Медленно, но уверенно атмосфера вокруг изменялась. Наш маршрут слегка повернул назад к шоссе, к небольшому городку, к которому мы планировали приблизиться, прежде чем снова отправиться на восток по другой дороге, чтобы продолжить свою службу тыльного охранения. Мне еще не довелось выработать в бою шестое чувство, но мои изначальные пять чувств стали чуть более отточенными. Мы начали замечать признаки опасности — люди бесстрастно наблюдали за нами, когда мы проезжали мимо; я перехватил взгляд мужчины, ровесника моего отца, который медленно провел пальцем по горлу. Чуть дальше на юг, в противоположном от нас направлении, уходили женщины с завернутыми узелками на спинах; они прижимали к себе детей и украдкой поглядывали на нас. Один мужчина ехал на тракторе, тянувшем прицеп, заполненный детьми и домашними вещами. Это не могло быть нормальным; они от чего-то бежали.

— Это Хитмен-2, нас скоро атакуют! Вокруг много гражданских, стрелять только по отдельным целям!

Мое предупреждение оказалось излишним. Морские пехотинцы могли читать знаки так же хорошо, как и я. Они владели навыками действий при встрече с противником и знали наши правила ведения боя. Но мне стало легче — я официально взвел курок пистолета, и теперь мы просто направляли его в разные стороны и ждали, пока кто-нибудь заставит нас нажать на спуск.

Как по команде, впереди раздались выстрелы, и колонна остановилась. Инстинктивно каждый опустился на колено в грязь рядом с машинами, ненавидя то, что мы оказались заперты внутри колонны.

— Рота «Альфа» вступила в бой. Всем приготовиться!

Эта рота возглавляла колонну.

Как только мы остановились, ветер усилился. Вихри пыли ограничили видимость до нескольких сотен метров. Пыль щипала глаза, заставив меня надеть очки, что еще больше ограничило обзор. Шамаль… Эти песчаные бури возникали без предупреждения и забивали песком все вокруг — воздушные фильтры «Хаммеров», патронники пулеметов, рты и глаза. Разведчики сидели в небольшой ложбинке, которая давала нам небольшую защиту от ветра и вражеского огня. По радио я узнал, что рота «Альфа» вызвала артиллерию, чтобы сломить любое сопротивление, с которым она столкнулась. До нас доносилась спорадическая стрельба из стрелкового оружия, перемежаемая более глубоким рокотом пулемета. Из-за расстояния и ветра я не мог понять, был ли это наш огонь или вражеский.

Мы напряженно прождали пятнадцать минут. Морпехи внимательно изучали поля и деревья вокруг нас, выискивая что-нибудь, по чему можно было бы стрелять, но все, что можно было видеть, — это жители деревни, продолжавшие свой испуганный исход. Мы с ганни Уинном лежали на животе на краю насыпи; он сканировал линию деревьев через прицел своей снайперской винтовки, а я прислушивался к эфиру.

— Вон тот город впереди, — наконец, произнес он. — Каждый раз, когда мы приближаемся к городу, они по нам стреляют.