Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад Страница 68

После XX съезда КПСС в отношении к культурному наследию Восточной Пруссии появились радикальные изменения. И на этот раз инициатива исходила от частных лиц, представителей советской интеллигенции.

Управление по охране исторических и архитектурных памятников при Совете министров СССР получило 5 сентября 1956 г. письмо от калининградского учителя Прохорехина, сообщавшего свой точный домашний адрес. Послание начинается констатацией того факта, что Калининград «имеет свою богатую историю и много исторических памятников». «Неизвестно, по указанию кого, – продолжал автор письма, – Королевский замок разрушается с целью утилизации кирпича, хотя последнего и без того хватает в достаточном количестве. Жаль, что такой исторический памятник не сохранится для потомства. Ведь многие приезжающие в Калининград захотят увидеть его, а уберечь его от полного разрушения ещё есть время. Таково не только мое мнение, но и мнение многих калининградцев, желающих сохранить историю».

Пересылая это письмо в Калининград, министерство культуры затребовало от областных властей справку «об историческом и художественном значении Королевского дворца в г. Калининграде для решения вопроса о взятии его на госохрану».

На этот запрос рукой начальника управления культуры М. Шумихина 28 сентября была наложена следующая резолюция: «…подготовить ответ, что замок был разрушен полностью в период войны и нет нужды брать его под охрану. На его месте будет построен Дворец советов».

Подготовленный в этом духе ответ и ушёл в Москву.

И всё-таки следствием обращения учителя Прохорехина, как, вероятно, и других инициатив представителей калининградской интеллигенции, стало историческое решение облисполкома № 480 от 22 октября 1956 г. «О мероприятиях по учёту и сохранению памятников истории, археологии, искусства и архитектуры». Оно обязывало управление культуры и отдел по делам строительства и архитектуры «приступить к выявлению и принятию на учёт памятников… чтобы закончить эту работу по городу Калининграду к 15 декабря 1956 г., по районам и городам области к 15 апреля 1957 г.»

Памятник И.В. Сталину в Калининграде

Одновременно предлагалось «разработать мероприятия по обеспечению сохранности памятников (консервации, ремонту и благоустройству территорий, прилегающих к памятникам)». Решение обязывало райисполкомы «не допускать разборки и разрушений памятников истории, искусства и архитектуры».

Это постановление открыло дорогу для настоящего поворота в отношении к немецким памятникам. Из областного бюджета стали выделяться средства на их ремонт и реставрацию.

Появились многочисленные списки немецких памятников, которые брались на учёт, проводилось их техническое обследование и паспортизация. В новых списках оказались многие общественные здания, фортификационные сооружения, замки, кирхи, мосты, а также произведения «прикладного искусства» (скульптура «Бой быков», скульптуры двух оленей и др.).

Первое официальное решение, касавшееся памятников немецкого прошлого края, было принято на заседании бюро Калининградского городского комитета ВКП(б) 17 апреля 1947 г. Опубликованный в конце 1990-х гг. документ гласил:

«Об охране и приведении в порядок могилы Иммануила Канта.

В связи с тем, что могила Иммануила Канта находится в запущенном состоянии, а подходы к ней захламлены завалами разбитых соседних зданий, бюро ГК ВКП(б) постановляет:

1. Обязать Городское Гражданское Управление в недельный срок организовать расчистку от завалов разбитых соседних зданий и приведение в надлежащий вид могилы Канта. Городскому Управлению с 18 апреля установить охрану могилы.

2. Поручить Городскому Гражданскому Управлению (тов. Долгушину), по согласованию с Областным управлением по гражданским делам, сделать мемориальную доску у могилы Канта.

Обязать отдел агитации и пропаганды ГК ВКП(б) (тов. Кудряшова) составить текст надписи в оценке классиков».

Кёнигсберг. Скульптура Иммануила Канта на Парадной площади. Около 1935 г. (Музей города Кёнигсберг)

Почти через месяц после заседания, 12 мая, секретарь горкома К. В. Булгаков направил письмо начальнику горкомхоза Г. В. Попкову следующего содержания:

«В числе мероприятий по сохранению могилы философа Иммануила Канта, согласно решению бюро ГК ВКП(б) от 17 апреля 1947 г., Вам надлежит поставить на могиле мемориальную доску со следующим текстом:

ИММАНУИЛ КАНТ

1724–1804

КРУПНЫЙ БУРЖУАЗНЫЙ ФИЛОСОФ-ИДЕАЛИСТ.

РОДИЛСЯ, БЕЗВЫЕЗДНО ЖИЛ И УМЕР

В Г. КЁНИГСБЕРГЕ

Расположение мемориальной доски на могиле, а также проект её исполнения предварительно согласуйте с ГК ВКП(б)».

Судьба могилы Канта на протяжении ещё почти трёх лет оставалась неопределенной. И только 24 февраля 1950 г. облисполком принял решение просить Совет министров РСФСР внести в государственные списки памятников культуры общесоюзного значения надгробье Канта. Обращение содержало следующее описание:

«Могила немецкого философа Э. Канта (установлен немцами). Гранитный прямоугольный постамент на каменном основании. Надпись неразборчива. Сохранность неудовлетворительная».

«Вопрос изменения лица города, города прусского до мелочей, – заявил архитектор Н. В. Михайловский, – задача, стоящая перед советскими архитекторами в настоящее время, она очень трудная и требует большого напряжения и творческих усилий». Будущее лицо города, по мнению другого выступающего, О. Н. Закаменного, «в создании ярких перспектив, архитектурных акцентов большой значимости и эмоциональной насыщенности».

Немного позднее главный архитектор Калининграда Д. К. Навалихин подготовил обширный доклад под названием «Архитектурная реконструкция города Калининграда», в котором сформулировал основополагающий принцип отношения к немецкому архитектурному наследию: «Старый город должен быть полностью реконструирован и перестроен».

Аргументируя свою позицию, он писал: «В течение семи веков город строился и развивался хаотически, без единого, регулирующего застройку плана, и, как большинство капиталистических городов, представлял собой конгломерат различных эпох, вкусов и идеологий… Нас, советских людей, не устраивает планировка центральной части старого города с его узкими, кривыми улицами, замыкающимися в перспективах навязчивыми контурами кирок или нагромождениями лепящихся один к другому частных доходных домов с тёмными мрачными колодцами дворов без открытых пространств и зелёных насаждений».

Навалихин резко критиковал тех немногих архитекторов, которые предлагали восстанавливать старые здания «в прежнем архитектурном оформлении», так как они «ярко отражают немецкий национальный вкус» и «не отвечают советским архитектурным и градостроительным традициям».

Призывая немедленно заняться «выпрямлением улиц» и «расширением площадей», главный архитектор продолжал: «Весь рост и формирование нового социалистического города Калининграда должны идти под знаком непримиримой борьбы между старым и новым, между умирающим и нарождающимся». Из всего сказанного следовал логический вывод о том, что старые немецкие формы вступают в противоречие с новым социалистическим содержанием и требуют решительных и коренных преобразований». При обсуждении первого генерального плана по расчистке руин в Калининграде в июне 1948 г. было внесено новое предложение о судьбе бывшего городского центра, которое, по сути, и было впоследствии реализовано: «Старый центр сделать парком с кустами застройки».

Глава 21. Передача власти от военной к гражданской администрации

В течение года после окончания боёв военные оставались единственной властью в северной части Восточной Пруссии, отошедшей к СССР. Сначала управление этой территорией осуществлялось командованием 3-го Белорусского фронта, затем, с июля 1945 г.,