На линии огня. Записки военного корреспондента - Геннадий Тимофеевич Алехин Страница 68

Журналисты на войне

Быть настоящим профессионалом своего дела, соблюдая при этом моральные и этические нормы и правила в профессии, нынче, к сожалению, не в моде. Я говорю о журналистах, как бы их ни называли: военкоры, военные эксперты, фронтовые корреспонденты. Говорю о тех, которые связаны с проведением специальной военной операции. У нас сейчас запустить дезу, фейк, откровенно протроллить собеседника в студии ток-шоу или в своем блоге в интернете, пожалуйста, без проблем. К тому же хорошо и заплатят еще за это. А вот найти таких феноменов-разоблачителей, настоящих профессионалов, – это проблема, требующая новых подходов и определенных знаний. Мне довелось поработать на Северном Кавказе со многими журналистами и даже с людьми разных политических взглядов и убеждений. Со многими дружу до сих пор. Саша Абраменко, Ашот Насибов, Леша Поборцев, Аркадий Мамонтов, Леша Самолетов, Володя Сварцевич, Саша Хабаров, Виктор Баранец, Влад Шурыгин, Саша Сладков. Список можно продолжить. Эти мужики побывали не в одной «горячей точке» и никогда не позволяли нарушать подобные правила и всегда старались проявлять сдержанность, корректность. Это обязательное условие во взаимоотношениях прессы и военных.

Пусть на меня не обижаются официальные структуры, отвечающие за информационное сопровождение специальной военной операции. На мой взгляд, у нас еще не создана стройная система информационной работы на войне. Ну, скажем так, в условиях военных конфликтов. Или, как еще многие называют, в условиях так называемой гибридной войны. Здесь целый комплекс проблем, которые не всегда прослеживаются из Москвы и на местах. Позволю себе сказать, у меня есть с чем сравнивать, имея за плечами какой-то опыт. И горький опыт: первая чеченская война – информационное сопровождение. И положительный, вторая чеченская кампания. На мой взгляд, достижение и успехи на информационном фронте – заслуга отдельных личностей. Пришел умный, дело идет хорошо. Сменил дурак, все развалит. Правда, надо отметить, что учитывался горький опыт чеченских событий, организовали в свое время курсы «Бастион», чтобы обучать действиям журналистов в экстремальных условиях. На кафедрах журналистики ведущих вузов стали уделять этим вопросам пристальное внимание. Но что-то не слышно, как сейчас существуют или нет, боюсь ошибиться, курсы «Бастион». Недавно возобновили подготовку военных журналистов и специалистов пресс-служб в военном университете. Правда, лет 10 потребовалось, чтобы додумались. На те же грабли наступили.

Всего один пример. Во время пятидневной войны в Грузии 2008 года кто-то из высоких чинов Министерства обороны додумался не пустить в район боевых действий группу иностранных журналистов. В течение месяца первые лица государства на всевозможных и брифингах, и пресс-конференциях доказывали всему миру, кто же на самом деле первым вторгся в Цхинвал и напал на миротворцев. Механизм информационной политики не должен зависеть от одного человека или узкой группы людей. Мы можем принимать или отвергать накопленный опыт на Западе и свой собственный. Тут дело вкуса. Но сравнить стоит. В любом случае проблемы взаимоотношения военных и прессы быстро не решить одним махом, одним наскоком. Командование силовых структур всегда будет волновать, каким образом пресса преподносит и комментирует те или иные его шаги. Особенно сейчас в зоне проведения специальной военной операции. Информационная война стала одним из главных, если не основным фактором противостояния двух братских народов России и Украины. И чем это все закончится, давайте скажем прямо, пока никто не знает, хотя мы все верим в победу. Страсти только накаляются…

Еще раз о наёмниках

Так или иначе, тема наёмников, добровольцев, как их называют в первую очередь на Западе, постоянно всплывает в средствах массовой информации. Чаще всего за ширмой иностранных наемников скрываются кадровые военные или специалисты спецслужб своих стран. Это, как правило, люди с хорошим знанием военного дела, специалисты или штучный товар, как их называют, которым готовы платить большие деньги. Ну а просто так стать военным специалистом, которому платят большие деньги, нельзя. И понятно, что такие люди не теряют связь со спецслужбами своих стран, но по факту это действующие кадровые военные. В первую очередь представляющиеся страны НАТО.

По разным оценкам, официальным и неофициальным, число наемников, воюющих на стороне Вооруженных сил Украины, постоянно меняется. В начале озвучивались цифры 20 тысяч, весной этого года – 13,5 тысячи. На самом деле многие наемники погибают. Их попросту уничтожают солдаты российской армии. Ведь нашим бойцам в окопах по большому счету наплевать, кто перед тобой. Наемник, военнослужащий ВСУ, тероборонщик или боец националистического формирования – это враг. И надо его уничтожать. Поэтому они уничтожаются, и их состав постоянно варьируется. А то, что они прибывают на линию боевого соприкосновения, да, прибывают, хотя, по последним сведениям, не в таком большом количестве, как еще в прошлом году. Есть наемники из стран Латинской Америки, например из Колумбии. Кстати, Колумбия по численности вооруженных сил вторая после Бразилии, но там платят меньше, а тем, которые изъявили желание уехать на Украину, побольше. Это в основном штурмовики. Есть категория сотрудники спецслужб Запада, которые могут быть инструкторами и являются ими на боевой технике западного производства. В первую очередь это реактивные системы залпового огня, оперативно-тактические комплексы. Это такие серьезные машины, где необходим опыт и знания. Более того, среди наемников, на самом деле действующих военнослужащих стран НАТО, которые маскируются под наемников, некоторые составляют костяк в отдельных бригадах ВСУ. Командный состав – это в первую очередь младшие офицерские должности, командиры взводов, командиры рот, а некоторые даже наиболее подготовленные командиры батальонов. Да, есть такие случаи, они не единичны. Они присутствуют как на донбасском направлении, так и на харьковском. Особая категория третья – это элитный спецназ, который проводит диверсии или занимается разведкой. Это британский спецназ, есть спецназ из Португалии, Польши. Это так называемый штучный товар. Их мало, но они очень хорошо подготовлены. И четвертая категория. Это самая низшая ступень. Это в основном уголовники и преступники всех мастей. Как из стран Восточной Европы, из Западной Европы, а также и из республик бывшего Советского Союза.

Сейчас для наемников настали не самые лучшие времена. Многие из них становятся на лыжи, есть такое выражение, бегут обратно на свою родину. Потому что украинское командование бросает их в «мясные штурмы». Погибать за Украину никто из них не собирается. Они приехали с одной целью – заработать как можно больше денег.

Дипломат в погонах

25 лет назад, 9 октября 1999 года, на неприметном аэродроме ДОСААФ на окраине Махачкалы состоялась