Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота - Михаил Александрович Петров Страница 49

Ни один из пароходов не дошел до назначенного места, несмотря на проявленное ими упорство. Первый был быстро расстрелян и кроме того распорол себе дно о камни. У второго был разбит руль, и он также попал на камни. Третий – затонул в стороне. Два концевых – продолжали идти, но, встретив жестокий огонь «Ретвизана», не доходя нескольких саженей до цели, один пароход загорелся, свернул, имея повреждение руля, затонул в стороне от фарватера; второму – случайно попавшим снарядом отдало якорь и он также затонул в стороне.

Таким образом, вход остался свободен.

Всю ночь японские миноносцы шныряли по рейду, ища людей, большинство которых погибло и лишь небольшая часть была подобрана японскими миноносцами. Несколько человек выгребли на берег у Золотой горы.

Утром русские миноносцы («Сторожевой» и «Стерегущий») были высланы осмотреть рейд. Они донесли, что ими усмотрены 4 неприятельских миноносца, а за ними далеко – несколько больших судов. Тогда к ним был послан еще третий («Скорый») и было приказало атаковать японские миноносцы. Несколько спустя наши вступили в перестрелку. Они были поддержаны «Новиком» (командир Н. О. Эссен). Затем вышел в море и «Баян».

Об этом было донесено Того. Последний убедился в неудаче заградительной операции.

Того держался еще несколько дней у Артура, его крейсеры подходили к рейду, произошло несколько стычек с нашими крейсерами и миноносцами (в одной из них погиб миноносец «Внушительный»).

Затем русские крейсера выходили еще несколько раз. Вообще, всю службу несли только крейсера и миноносцы. Броненосцы же стояли в гавани и скоро месяц, как они не выходили оттуда.

24 февраля прибыл в Артур вновь назначенный командующий флотом адмирал Макаров. Вместе с этим начался новый период деятельности русской эскадры.

Глава 12. Военные действия у Порт-Артура с конца февраля и до июля 1904 г.

Вступление в командование флотом адмирала Макарова

На общем фоне бездарности среди высших русских начальников кампании 1904–1905 гг. особенно ярко вырисовывались те немногие, которые правильно понимали свои задачи и деятельно и энергично вели боевые операции.

Среди них один из наиболее выдающихся был адмирал Макаров.

Примечание. Нам уже приходилось упоминать его имя. В Русско-турецкую войну, будучи молодым офицером, он командовал пароходом «Великий князь Константин», и те небольшие успехи, которые тогда были достигнуты русским флотом, в значительной части связаны с именем Макарова. Он был почти единственный из адмиралов, который работал над вопросами морской тактики. Макарову прижали крупные изобретения в области военно-морской техники: он первый систематизировал и рационализировал трюмно-пожарную систему на кораблях, которой в основных чертах придерживаются и теперь; он первый предложил для снарядов наконечники мягкой стали; ледокол «Ермак» – его идея; ему принадлежит ряд исторических океанографических работ, и пр.

Это был прежде всего талантливый и энергичный человек.

Макаров – командующим флотом, и Куропаткин – командующим Маньчжурской армией были назначены почти одновременно. Но в то время как Куропаткин не спешил с отъездом, Макаров выехал, не дожидаясь приказа о своем назначении. Он готовился к тому, что Артур окажется отрезанным, и решил пробиться во что бы то ни стало, хотя бы кружными путями, через китайскую территорию.

С его прибытием Артурская эскадра ожила. Это был желанный вождь, которому верили, которого ждали. День его приезда совпал со снятием с мели «Ретвизана». Это был большой праздник на флоте, угнетенном первыми неудачами войны.

По приезде Макаров тотчас принялся за выявление и устранение многочисленных дефектов эскадры и охраны рейда. Он сделал ряд перемещений среди командиров кораблей, убрав несоответствующих и выдвинув проявивших себя с положительной стороны[36]; усилил наблюдение на рейде, выработал ряд новых инструкций для службы и боя (этими инструкциями эскадра руководилась до конца осады Артура), и пр.

Вместе с тем он сразу высказал стремление к активным действиям. «…я нахожу, – писал он наместнику вскоре после приезда, – что мы могли бы рискнуть теперь же попробовать взять море в свои руки и, предположив это, постепенно увеличивать район действий эскадры. Я предусматриваю генеральное сражение, хотя благоразумие подсказывает, что теперь еще рано ставить все на карту…» (Такой задачи до вступления в строй поврежденных «Ретвизана» и «Цесаревича» русская эскадра поставить себе еще не могла.)

Дальнейшие намерения, с которыми Макаров приступил к деятельности, сводились к следующему: 1) Пока суда не готовы, минировать доступы к Квантунскому побережью, 2) По мере усиления оборонительных средств постепенно расширять район деятельности флота, сперва с помощью миноносцев и крейсеров, а с исправлением «Цесаревича» и «Ретвизана» ввести в действие и линейный флот, с которым направить удар на главные силы противника с целью принудить его принять решительное сражение. 3) В случае, если на стороне неприятеля будет значительное тактическое превосходство и преимущество в силах, флоту стремиться удерживать за собой владение в прилегающих к Квантуну водах, угрожая коммуникационным линиям противника и стараясь с помощью частых неожиданных нападений и поисков ослаблять его силы, имея главной задачей задержать высадку армии на материк. 4) Владивостокскому отряду крейсеров предпринять ряд крейсерств для действий на путях сообщения в Корейском проливе против транспортов с десантными войсками и побережья, чтобы отвлечь часть неприятельского флота от Порт-Артура.

По полученным агентурным сведениям (оказавшихся ложными), японцы намеревались в начале марта приступить к десантным операциям в районе Инкоу. Считая это вероятным, Макаров решил немедленно приступить к минированию входа в реки Ляохе и Ялу и одновременно сообщил, что в случае появления транспортов у берегов Квантуна в сопровождении неприятельских главных сил он считает необходимым выйти со всей эскадрой навстречу противнику и дать бой.

Получив это донесение, наместник 10 марта ответил, что «выход флота для противодействия высадкам неприятеля на побережье Лиаотунга он признает как крайнюю меру, так как результат боя с значительно превосходящими силами неприятеля грозит большими и крайне чувствительными потерями»… Считая, что «первая же неудача может расстроить все дальнейшие планы военных действий», наместник предлагал «ранее, чем решиться на генеральное сражение, попытаться усилить свои силы присоединением крейсерского отряда из Владивостока, если последнему удастся прорваться через Корейский пролив». Кроме того, он указывал на необходимость самого тщательного сохранения флота, особенно броненосцев, до времени, когда «участие флота может довершить скорейший успех и нанести неприятелю решительное поражение». Такое действие флота могло потребоваться «с переходом наших войск в пределы Кореи», а потому сбережение наших морских сил до того времени, по мнению наместника, являлось «одной из первейших и важнейших задач его начальников, которым необходимо отдалять всякое невыгодное для себя столкновение с неприятельскими силами в море, чтобы с большей уверенностью рассчитывать на присоединение